Горькое лекарство стр. 157
иметь детей, так как, по ее мнению, они слишком привязывали женщину к дому и быту, мешая заниматься карьерой – именно поэтому желание подруги Аллы стать матерью казалось ей таким странным и необъяснимым. Тем не менее она понимала, что отрицать желание иметь рядом человека, с которым можно разделить радость и горе, славу и безвестность, богатство и нищету означает идти против природы, так как оно свойственно каждому живому существу. Иван Гурнов обладал множеством достоинств. Он состоятелен, но не кичится богатством и не выставляет его напоказ. Он умен и обладает энциклопедическими познаниями во многих областях. А еще у него отличное чувство юмора и легкое отношение к жизни. Наверняка имеются у него и недостатки – к примеру, он не дурак выпить, но это не самое страшное в мужчине, который знает меру и «свою» дозу. Он придирчив в еде, но тут, пожалуй, Марина может дать ему фору! Кто знает, какие еще тараканы выползут из-под этого «персидского ковра»? Однако она готова попытаться их оценить – возможно, они окажутся не такими уж страшными?
– Начало просто великолепное! – с энтузиазмом ответил на ее реплику патолог, не сводя восхищенного взгляда с гладкого светлокожего лица адвокатессы. Ивана привело в восторг количество заказанных ею блюд: в отличие от большинства женщин, которые каждый раз давали ему понять, что, дескать, этого они не едят, потому что от того полнеют, а от другого появляется сыпь (разумеется, каждому мужчине чрезвычайно интересно узнать, какие проблемы случаются у женщин после употребления определенных продуктов!), Марина не опасалась ничего. Все, что она заказала, было калорийно, вкусно, дорого и изысканно. Она любила и рыбу, и мясо, не отказывала себе в десертах и алкоголе и, как и сам Иван, старалась получить от жизни все возможные удовольствия, не боясь последствий. Если она так же ведет себя в постели…
Отогнав от себя мысли о том, как Марина выглядит в раздетом виде, Гурнов тихонько прикоснулся краешком своего бокала к ее. При этом раздался нежный, едва слышный звон.
* * *Мономах вытер руки белоснежным полотенцем и бросил его в корзину для грязного белья. Подняв голову, в зеркале он увидел улыбающееся лицо второго хирурга.
– Отличная была операция, коллега! – сказал он. – Спасибо!
– Взаимно, коллега! – ответил Севан Мейроян. – Оперировать с вами – сплошное удовольствие!
– Взаимно, коллега! – усмехнулся Мономах.
Это была чистая правда: из всех, кого он знал, Севану Мономах доверял больше всего. Доверял и уважал – за умения, знания, а также за приятные манеры и доброе сердце, что в наши дни встречается не так уж и часто.
– Все прошло лучше, чем мы могли ожидать, – добавил он. – Маша обязательно встанет на ноги… Да она еще бегать будет, помяните мое слово!
– Обязательно будет! – согласился Мейроян. – Особенно если удастся устроить хорошую реабилитацию. Ольга была бы вам благодарна за сестру! Удалось найти спонсора?
– Да, все в порядке, – ответил Мономах.
Он не хотел рассказывать Севану, что они с Иваном договорились поделить расходы на реабилитацию Маши пополам. Мономах собирался самостоятельно оплатить поездку в Израиль, но Гурнов не позволил ему этого сделать, сказав: «Слушай, зачем нужны бабки, если они никому не приносят пользы? Ну, покушать вкусно, выпить, хату оплатить – дальше-то что? Нет, давай пятьдесят на пятьдесят: хватит уже тебе одному быть