Город и город стр. 172
не могли вернуться, чтобы его забрать. Махалия Джири лежала в морозильной камере, ожидая. Меня, можно сказать.
— С телефонного звонка.
— Да? От стукача?
— … Вроде того. По его наводке я вышел на Дродина.
Я видел, что он помнит досье, а там это описано не так.
— Что такое вы… На кого?
— Что ж, в этом-то и дело. — Я взял долгую паузу. Наконец посмотрел на стол и стал чертить какие-то фигуры в пролитом чае. — Я не уверен, что… Звонок был отсюда.
— Из Уль-Комы?
Я кивнул.
— Что за чёрт? От кого?
— Не знаю.
— Почему он позвонил?
— Увидел наши плакаты. Да. Наши плакаты в Бещеле.
Дхатт наклонился ко мне.
— Чёрта лысого он увидел. Кто?
— Вы понимаете, что ставите меня…
— Конечно, понимаю. — Он был полон решимости, говорил быстро. — Конечно, понимаю, но выкладывайте, вы полицейский, не думаете же вы, что я стану вас подставлять? Между нами. Кто это был?
Это не мелочь. Если я соучастник бреши, теперь он становился соучастником соучастника. Не похоже, чтобы он нервничал по этому поводу.
— По-моему, это был кто-то из унифов. Знаете, унификационисты?
— Он так и сказал?
— Нет, но дело в том, что он говорил и как он это говорил. Во всяком случае, я знаю, что он совершенно этого не хотел, но именно это вывело меня на правильный путь… Что?
Дхатт откинулся на стуле. Он быстрее барабанил пальцами и не смотрел на меня.
— Чёрт, это кое-что. Не могу поверить, что вы не упомянули об этом раньше.
— Постойте, Дхатт…
— Хорошо, я вижу — вижу, что это даёт нам некоторое преимущество.
— Я понятия не имею, кто это был.
— Время у нас ещё есть, может, мы сумеем это представить и объяснить, что вы просто немного опоздали…
— Что представить? У нас ничего нет.
— У нас есть некий мерзавец-униф, который кое-что знает, вот что у нас есть. Пойдём.
Он стоял, позвякивая ключами от машины.
— Куда?
— Расследовать, чёрт возьми!
— Само, чёрт возьми, собой, — сказал Дхатт.
Включив сирену, он нёсся по улицам Уль-Комы.
Поворачивал, выкрикивая оскорбления в адрес разбегавшихся уль-комских прохожих, без слов огибая бещельских пешеходов и автомобили, с бесстрастной тревогой проскакивая мимо иностранных машин с чрезвычайными правами. Если бы мы столкнулись с одной из них, случилась бы бюрократическая катастрофа. Брешь сейчас была совсем некстати.
— Яри, это Дхатт, — прокричал он в мобильник. — Есть какие-нибудь сведения о том, где в данный момент унифы? Отлично, спасибо.
Он захлопнул телефон.
— Похоже, по крайней мере, некоторые. Я, конечно, знал, что вы говорили с бещельскими унифами. Читал отчёт. Но какой же я дурень! — Он постучал себя по лбу основанием ладони. — Не пришло в голову пойти и поговорить с нашими доморощенными козликами. Хотя, конечно, эти мерзавцы, мерзавцы, что хуже любых других — а у нас есть своя доля мерзавцев, Тьяд, — все друг с другом общаются. Я знаю, где они тусуются.
— Это туда мы едем?
— Ненавижу этих сволочей. Надеюсь… Разумеется, в своё время я встречал отличных бещельцев. Ничего не имею против вашего города и надеюсь когда-нибудь туда съездить, и это здорово, что теперь мы так хорошо ладим, знаете ли, лучше, чем раньше, — какой смысл был во всём этом дерьме? Но я улькоманин, и чтоб я провалился, если