Библиотека

Город и город стр. 173

Размер шрифта
-
+
Тема

захочу быть кем-то иным. Вы можете себе представить объединение?

Он рассмеялся.

— Чёртова катастрофа! В единстве сила, моя уль-комская задница. Знаю, говорят, что животные от скрещивания становятся сильнее, но что, если мы унаследуем, чёрт возьми, уль-комское чувство времени и бещельский оптимизм?

Он меня рассмешил. Мы проехали между древними, крапчатыми от возраста придорожными каменными столбами. Я узнал их по фотографиям, слишком поздно вспомнив, что должен был видеть только один, на восточной стороне дороги, — он стоял в Уль-Коме, а другой в Бещеле. Во всяком случае, так считало большинство: они были для городов одним из спорных местоположений. Бещельские здания, которые мне не удавалось

полностью не-видеть, были, я заметил, степенны и аккуратны, но в Уль-Коме это район упадка. Мы проехали мимо каналов, и несколько секунд я не мог понять, в каком городе они находятся, и не в обоих ли сразу. У заросшего сорняками двора, где из-под давно неподвижного «Ситроена» торчала крапива, словно держа его на воздушной подушке, Дхатт резко затормозил и вышел даже прежде, чем я расстегнул свой ремень безопасности.

— Было время, — сказал Дхатт, — когда мы просто заперли бы всех этих негодяев.

Он направлялся к ветхой двери.

В Уль-Коме нет легальных унификационистов. И нет в Уль-Коме легальных социалистических, фашистских и религиозных партий. Со времени Серебряного Обновления под руководством генерала Ильзы, произошедшего почти столетие назад, в Уль-Коме существует только Народная национальная партия. Во многих старинных учреждениях и офисах по-прежнему вывешены портреты Я Ильзы, часто над «братьями Ильзы» Ататюрком и Тито. Как правило, между этими двумя в старых офисах всегда имелся выцветший прямоугольник, откуда когда-то сиял лик бывшего брата Мао.

Но на дворе двадцать первый век, и президент Уль-Мак, чей портрет можно видеть там, где менеджеры наиболее подобострастны, как и президент Умбир до него, провозгласил, разумеется, не отрицание, но развитие Национального пути, конец ограничительного мышления, гласностройку, согласно ужасному неологизму уль-комских интеллектуалов. Наряду с торгующими CD и DVD магазинами, новыми фирмами, занимающимися программным обеспечением, галереями, уль-комскими финансовыми рынками, играющими на повышение, переоценкой динара, появилась так называемая Новая политика, хвалёная открытость инакомыслию, до той поры опасному. Не сказать, чтобы радикальные группы, не говоря уже о партиях, были легализованы, но их идеи иногда признавались. Пока они проявляли сдержанность на митингах и прозелитизм, их поощряли. Так можно было слышать.

Дхатт заколотил по двери.

— Открывайте! Это притон унифов, — пояснил он мне. — Они постоянно висят на телефоне, болтают с вашими в Бещеле — таковы их занятия, верно?

— Каков их статус?

— Они вам скажут: мы просто друзья, собрались, чтобы поболтать. У них нет ни членских билетов, ни чего-либо, они не глупы. Чтобы отследить кое-какую контрабанду, нам и чёртова ищейка не понадобится, но я приехал сюда не ради этого.

— А ради чего?

Я озирался, разглядывая дряхлые уль-комские фасады, где граффити на иллитанском требовали, чтобы такой-то и такой-то убирался куда подальше, и сообщали, что такой-то и такой-то сосёт член. Брешь, должно быть, вела наблюдение.

Он невозмутимо посмотрел на меня.

— Кто бы вам тогда ни звонил, он сделал это отсюда. Или же часто здесь бывает. С большой долей гарантии. Хочу поинтересоваться, что знают наши приятели-подстрекатели. Открывайте.

Последнее было обращено к двери.

— Не обманывайтесь насчёт всех их причитании

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.