Город и город стр. 185
к милицье снаружи, попросил их посмотреть.
Стены были сплошь в ячейках, в углах лежали большие коричневые свёртки, открытые и закрытые, а на столах — пластиковые пакеты. На табурете посередине, в окружении обрывков конвертов и обронённых писем с отпечатками подошв, был выставлен пакет с растопыренными углами, из которого высовывались электронные внутренности, словно проволочные тычинки из цветка.
— Это механизм, — сказал мужчина.
На его кевларовом жилете иллитанскими буквами было начертано имя: Таиро. Говорил он с Дхаттом, а не со мной, наводя маленькой лазерной указкой красную точку на то, о чём шла речь.
— Двухслойная оболочка из конвертов.
Световое пятнышко бегало по бумаге, не оставляя нетронутым ни одного места.
— Открываем первый, ничего. Внутри ещё один. Открываем его… — Он щёлкнул пальцами. Указал на провода. — Красиво сделано. Классика.
— Старомодно?
— Нет, просто без причуд. Но сделано красиво. Не только son et lumiere — эту штуку сделали не затем, чтобы кого-то напугать, её сделали, чтобы кого-то грохнуть. И я вот что ещё скажу. Видите это? Очень направленно. Соединено с тегом.
В бумаге виднелись остатки тега — красной полоски на внутреннем конверте с надписью по-бещельски «Тяните здесь, чтобы открыть».
— Кто бы это ни сделал, весь взрыв пришёлся бы ему прямо в лицо и снёс бы его с ног. Но для других опасности почти никакой: если бы кто-нибудь стоял рядом, ему разве что понадобилось бы заново причесаться. Направленный взрыв.
— Эта штука разряжена? — спросил я у Таиро. — Можно мне её потрогать?
Тот посмотрел не на меня, но на Дхатта, который кивнул ему, поощряя к ответу.
— Отпечатки пальцев, — сказал Таиро, но пожал плечами.
Я взял с полки шариковую ручку и вынул из неё стержень, чтобы не оставить где-нибудь отметок. Аккуратно касаясь бумаги, разгладил внутренний конверт. Несмотря даже на задиры, оставленные сапёрами при открывании, легко можно было прочесть написанное на нём имя: Дэвид Боуден.
— Проверьте это, — сказал Таиро.
Он мягко порылся. Под пакетом, на внутренней стороне внешнего конверта, кто-то нацарапал по-иллитански: «Сердце волка». Я узнал эту строку, но не смог вспомнить источник. Таиро напел её и ухмыльнулся.
— Это старая местная песня, — сказал Дхатт.
— Эта штука сделана не ради испуга, но и не для того, чтобы наносить увечья всем вокруг, — тихонько сказал мне Дхатт.
Мы сидели в офисе, который реквизировали. Напротив, вежливо стараясь нас не слышать, сидел Айкам Цуех.
— Это как выстрел наповал. Что за хрень?
— Внутри написано по-иллитански, а прислано из Бещеля, — сказал я.
Отпечатков пальцев с помощью порошка обнаружить не удалось. Надписи имелись на обоих конвертах: на внешнем значился адрес, а на
внутреннем — имя Боудена, нацарапанное хаотическим почерком. Пакет был отправлен из бещельского почтового отделения, которое гросстопично находилось неподалёку от самих раскопок, хотя, конечно, доставлялся он долгим кружным путём через Связующий зал.
— Напустим на это наших технарей, — сказал Дхатт. — Посмотрим, можно ли проследить его путь в обратную сторону, только вот у нас нет ничего, что на кого-нибудь указывало бы. Может, ваши люди что-нибудь выяснят.
Шансы восстановить его путь в обратном направлении через уль-комскую и бещельскую почтовые службы были близки к нулю.
— Послушайте. — Я удостоверился, что Айкам ничего не слышит. — Мы знаем, что Махалия обозлила в нашем городе каких-то махровых националистов. Понимаю, в