Город сожженных кораблей стр. 192
защиты. Как поступила бы я, увидев, что моего мужа или сына убили? Оставляя этот вопрос без ответа, оглашаю приговор Элизе Никитиной. Три года условно. Прошу освободить подсудимую в зале суда.
* * *Элиза переехала к Васильевым в день, когда выписали Артема. Ее привез Виталий. Он остался стоять в прихожей, а Элиза с небольшим рюкзачком, поздоровавшись с Ириной, прошла в комнату Артема. Тот смотрел на нее, оцепенев. Он был уверен, что она пришла с ним попрощаться. Лето, поедет отдыхать. И забудет его и весь кошмар, как страшный сон. Ему ведь объяснили, что статус «невесты» ей нужен для того, чтобы навещать его в больнице. Или ему навещать ее в тюрьме. Теперь такая необходимость отпала. Он хотел только одного: чтобы она не произносила, как это для нее характерно, четких и ужасных выводов и решений. Пусть просто попрощается и уедет, оставив неопределенность и надежду.
– Я не помешаю? – спросила Элиза. – Мне в больнице сказали, что ты дома, а я еще не купила телефон. И вообще, не люблю звонить.
– Чем ты можешь мне помешать? Ты прекрасно знаешь, что я счастлив видеть тебя. Именно счастлив.
– Я не о тебе спросила. Всем вам я не помешаю? Я приехала здесь жить. Окрепнешь после больницы – распишемся.
– Ты делаешь мне предложение? – рассмеялся Артем, а глаза его стали странно горячими и влажными. Не хватало еще! «Держись, олух, – сказал он себе, – надо все же выглядеть мужчиной».
– Да, – ответила Элиза. – Тут все ко мне приставали с этим «статусом». Это ерунда. Мне не нужны условности и предлоги. Я просто поняла, что без тебя моя жизнь лишена основного смысла. Я поняла это тогда… Ты всегда был рядом. С детства. Я могла себе позволить строить разные планы на жизнь. С разными людьми. Проверять их на практике. Но необходимо было условие. Ты должен был быть рядом. Вот и все уравнение. Ты – и есть мой план. А если говорить человеческим языком, то я испытала такой страх, когда подумала, что тебя больше нет, что глаз не спущу. Ты согласен?
– Ничего себе! Ты со мной, как с предателем. Шутка. Я не просто согласен, мне больше ничего никогда не было нужно.
– Было нужно, и я в курсе. Артем, этих девушек и дам – список есть – я не потерплю.
– Но ты не будешь как с Иванцовым?
– Шутка плохая, но я тебя прощаю.
Виталий смущенно говорил Ирине:
– Ирина, мы ничего не смогли поделать. Она приехала к вам жить и выходить замуж за Артема. Вам будет тесно и сложно. У нас квартира в десять раз больше. Есть квартира, купленная для нее. Дом. Ее виллы в Черногории и Словакии. Но ей сказали в больнице, что он должен понаблюдаться еще. Элиза решила, что его нельзя отрывать от родителей.
– В этом она права. Только я знаю, что нужно моему сыну, когда он болеет.
– Моя дочь, конечно, считает, что теперь это знает только она. Очень прошу вас ее понять. И прощать. Она добрая и великодушная. Просто категоричная и прямолинейная. Мы ее обожаем, все принимаем, вы…
– И мы примем. Наш сын ее обожает. Все его беды из-за этого. Пусть будут тут, на глазах. Натерпелись мы.
– И мы. Значит, так. Продукты, лекарства, одежда, свадьба, когда дойдет до этого, – мои проблемы. В этом я категоричен, как Элиза. Только, ради бога, не считайте, что я вас хочу унизить, что ли. Для меня это такая возможность приезжать, видеться с дочерью. Короче, мы втискиваемся в вашу жизнь без стыда и совести.
– Ну, что же. Учимся быть родственниками?
– Мы с Галей будем очень рады. Вы нам очень нравитесь. Так я за продуктами?
– Я все купила!
– Да я просто за излишествами. Совсем немного. Дети наши настрадались. У меня есть знакомые… Я к тому, что в магазинах теперь – дорогая гадость. Детям нужно подкормиться.
…Утром, после семейного завтрака за раздвинутым кухонным столом, когда Элиза и Артем, отвалившись, пошли в свою комнату досыпать, Николай сказал:
– Спасибо. Все было как-то необыкновенно вкусно. И наша без пяти минут невестка – всем на зависть. Девушка красивая, умная, популярная. Вот только в ее присутствии мне почему-то встать хочется, стыдно за комнатные тапочки, а когда она заходит, с трудом сдерживаюсь, чтобы честь не отдать.
– Милый ты мой, – рассмеялась Ирина. – Немножко сложно, конечно. Такие у нас перепады. Столько лет жили тихо, незаметно. Зато ребенок остался дома.
– Что это шумит?
– Стиральная машина. Элиза стирку