Городские легенды Уэстенса [СИ] стр. 33
чем сильнее я пыталась вырваться, тем сильнее Аверан прижимал меня к себе, и тем неистовее становился поцелуй. Губы горели огнем, мой рот давно перестал быть моим, в нем безраздельно властвовал Аверан, дыхание герцог и вовсе контролировал, вынуждая практически дышать им. И мне казалось, каждым движением, каждым жестом, надменный герцог словно впечатывает в меня свое я, побеждая и властвуя, не позволяя отстраниться, отвернуться, прервать хоть на миг эту неистовую дуэль, в которой царил, побеждал и господствовал лорд Аверан.
Я задыхалась, колени подгибались и не удерживай он меня, моей участью давно стало бы падение, но Аверан держал крепко, а целовал все более
страстно, не обратив ни малейшего внимания на то, что погоня давным-давно скрылась за поворотом, к нам подъехала другая карета, а возница давно и терпеливо ждет.
Увы, его не волновала погоня, возница, хоть и был замечен сразу по приезду, не волновал так же — Аверан продолжал сражение, в котором не желала уступать я, и намерен был довести его до полной и абсолютной победы… несомненно своей. Но я упорствовала и сопротивлялась, герцог бесился и настаивал. Я отклонялась, он настигал, я вырывалась — он сжимал сильнее, я стискивала зубы, он заставлял разомкнуть, лишая меня дыхания.
В какой-то момент Аверан сдался, ослабив напор, он оторвался от моих губ, взглянул в глаза и хрипло заметил:
— Вы становитесь невероятно прекрасной, когда злитесь, Элизабет.
— Вы мерзавец! — прошипела я.
— Вы же понимаете, я все равно добьюсь своего, — взбешенно произнес он.
— Своего «чего»? — уточнила я.
Он отстранился, пристально глядя на меня. Некоторое время молчал, затем зло и отрывисто заговорил:
— Элизабет, я молод, чертовски хорош собой, богат, у меня высокое положение в обществе, я герцог, в конце концов, так скажите, что же вас не устраивает во мне?
— Лорд Аверан, вы шутите? — потрясенно спросила я.
— Я спрашиваю, Элизабет, — прорычал он.
И я сорвалась, высказав ему все, что думала:
— Вы самодовольный надменный мерзавец, лорд Аверан. Тщеславный негодяй, который убежден, что в силу его положения, знатности и богатства, все должны склонять перед ним голову, и получающий искреннее наслаждение от ощущения собственной власти. Вы — подонок, подсказывающий юношам как следует запугивать девушке так, чтобы они не смели никому признаться в том, что их обесчестили. Вы подлец, считающий себя вправе мстить леди за то, что она осмелилась сказать правду о вас. Вы сволочь, опустившаяся до попытки скомпрометировать девушку исключительно из прихоти, не задумываясь даже о том, что ломаете этим поступком ее жизнь, обрекая на одиночество и всеобщее порицание до конца ее дней. Вы гад, считающий себя вправе ради собственного удовольствия провоцировать на вызов на дуэль, превосходно зная, что вы сильнее и зная, что об этом известно вашему противнику. И вы негодяй, похитивший меня, из чувства собственного бессилия! Я что-то упустила, лорд Аверан?
Он промолчал, глядя на мои распухшие от его поцелуев губы.
Аверан смотрел на них несколько долгих минут, а затем взглянул в мои глаза долгим внимательным взглядом, нарочито медленно наклонился и прошептал, практически касаясь моих губ:
— Я настолько ужасен?
Мне хотелось ответить грубо и резко, но от чего-то голос отказал, и я лишь прошептала:
— Да, лорд Аверан.
Он хмыкнул, провел рукой по моей щеке,