Городские легенды стр. 149
знает?
— Меня зовут Хилари, и Зои поведала мне печальную историю целиком.
— Вот и хорошо.
Хилари тряхнула головой:
— Ничего хорошего я тут не вижу. И вообще кончай нам мозги парить. Иди кого-нибудь другого дурачь.
Руперт шевельнулся у ног Зои. От резкого голоса Хилари и напряжения хозяйки в груди у него заворочался рык.
— Я еще и не начинал, — ответил Боб. — Прибереги свой гнев для того, кто его заслуживает.
— Для Вульфа, например, — сказала Зои.
Боб кивнул.
— Твоего брата-близнеца.
— Скорее моего второго "я", — ответил Боб. — Мы живем в одном теле, правда, он об этом не знает. Только я один понимаю, что между нами есть связь.
— Господи, я тебя умоляю! — не выдержала Хилари. — Скажи еще, что...
Зои положила ладонь ей на колено.
— Погоди-ка, — сказала она. — Так ты говоришь, что Вульф — шизофреник?
— Я не уверен, что в медицинском смысле это именно так, — ответил Боб.
И он сел прямо на мраморный пол перед ними. Со стороны это, должно быть, смотрелось нелепо: явно небедный молодой человек, по виду менеджер какой-нибудь преуспевающей компании, сидит, скрестив ноги, на полу, точно попрошайка.
— Просто я знаю, что нас здесь двое, — добавил он и коснулся ладонью груди.
— Ты, кажется, говорил, что ходил с этой историей в газеты? — спросила Зои.
— Пытался.
— Просто не
верится, что они не заинтересовались. Только вспомнишь, какую чушь они печатают...
— Что-то... случалось с каждым репортером, с которым я разговаривал. После третьего я махнул на это дело рукой.
— Какого рода «что-то»? — спросила Хилари.
Боб вздохнул. Поднял руку и начал считать на пальцах:
— У первого жена погибла в автокатастрофе: какие-то психи врезались в ее машину; у второй был выкидыш; третьего с позором выгнали с работы.
— Такие вещи случаются, — ответила Зои. — Это ужасно, но ни Вульф, ни ты тут совершенно ни при чем.
— Хотел бы я в это верить, но, к сожалению, знаю, что все совсем иначе.
— Погоди-ка, — вмешалась Хилари. — Все это происходило после того, как ты говорил с этими репортерами? Значит, и с нами тоже может что-нибудь стрястись?
Зои повернулась к ней:
— Ты, кажется, считала, что он нам лапшу на уши вешает?
— И считаю. А ты нет?
Но Зои уже ни в чем не была уверена. Конечно, история Боба звучала неправдоподобно, и все же ей не давала покоя одна мысль: а вдруг он не врет? Абсолютная искренность, с которой он — Боб, Вульф или как его там — рассказал ей все, вот что заставило ее усомниться в собственной логике. Почему-то ей не верилось, что такую искренность можно изобразить. Она была уверена, что слишком хорошо разбирается в людях, чтобы позволить себя провести какому-нибудь актеру, пусть даже очень хорошему; ситуация, в которой она оказалась, была поистине смехотворной, и все же ей стало бы легче, узнай она, что все это правда. По крайней мере, тогда ей не пришлось бы сомневаться в своей способности судить о людях.
Она, конечно, понимала, что если слова Боба правда, то это все меняет. Мир никогда уже не будет таким, как прежде.
— Не знаю, — ответила она наконец.
— Что ж, лучше раз перестраховаться, чем потом всю жизнь жалеть, — сказала Хилари. Потом повернулась к Бобу. — Ну? — последовал вопрос. — Так мы в опасности