Городские легенды стр. 179
то, что в жилах Софи течет кровь фей? — спросила я у нее.
Она подумала, что я шучу.
— Если в ней есть магия, — сказала Энни, — то и в тебе тоже. Может, вы потому так и похожи на сестер.
— Просто я обращаю внимание на некоторые вещи, — ответила я ей. — Вот и все.
— Ну да, конечно.
Роды начались точно в назначенный день — в три тридцать утра, в воскресенье. Я бы, наверное, голову потеряла от страха, если бы Энни не сделала этого еще раньше. Так что пришлось мне сесть на телефон, позвонить Анжеле, а потом помогать Энни одеваться.
Когда Анжела добралась до нас на своей машине, схватки шли уже вовсю. Но кончилось все как нельзя лучше. Джиллиан София Майкл появилась на свет в центральной больнице Ньюфорда два часа сорок пять минут спустя. Шесть фунтов и пять унций краснолицего чуда. Все прошло без осложнений.
Они наступили позже.
11Последняя неделя перед выставкой была сплошной хаос. Откуда-то взялись сотни мелочей, о которых никто не подумал раньше и которые пришлось улаживать в последнюю минуту. А тут еще как назло Джилли не давала покоя незаконченная картина, которую ей надо было непременно закончить к вечеру пятницы.
Она стояла на ее мольберте, безымянная, едва намеченная карандашом, одноцветная. Цветовая гамма не давалась Джилли. Она знала, чего хочет, но стоило ей встать у мольберта, и все мысли тут же вылетали у нее из головы. Как будто она вдруг забыла все, что знала о живописи. Сущность картины, которую ей хотелось передать на полотне, призраком возникала перед ее внутренним взором, так близко, что, казалось, протяни руку и дотронешься, но тут же ускользала, точно сон в момент пробуждения, и так день за днем. Все время мешало что-нибудь извне. То стук в дверь. То телефонный звонок.
Выставка открылась ровно через семь дней.
Дочке Энни было уже почти две недели. Она росла здоровым, спокойным ребенком, из тех, которые постоянно воркуют что-то себе под нос, как будто сами с собой разговаривают; она никогда не плакала. Зато сама Энни извелась от волнения.
— Мне страшно, — сказала она Джилли, зайдя в тот день к ней в мансарду. — Все слишком хорошо. Я этого не заслужила.
Они сидели за кухонным столом, а девочка лежала на раскладной кровати меж двух подушек. Энни все время крутила что-то в руках. Наконец она взяла карандаш и стала рисовать на разных листках фигурки из палочек и кружочков.
— Не говори так, — сказала Джилли. — Не смей даже думать так.
— Но это правда. Посмотри на меня. Я не такая, как ты или Софи. Я не такая, как Анжела. Что я могу дать моей дочери? Кого она увидит, когда поглядит на меня?
— Добрую, заботливую мать.
Энни покачала головой:
— У меня нет такого ощущения. Я как в тумане, живу, будто через паутину продираюсь, изо дня в день.
— Давай-ка мы лучше к врачу с тобой сходим.
— Да, к психиатру, — сказала Энни. Она продолжала машинально водить карандашом по бумаге, потом, словно опомнившись, взглянула на свой рисунок. — Ты только посмотри. Дерьмо какое.
Не успела Джилли поглядеть, как Энни уже смахнула бумажки на пол.
— Ох, елки, — сказала она, когда клочки разлетелись по всей комнате. — Извини. Я