Городские легенды стр. 205
миру со знаменитыми оркестрами. Вместо этого в шестнадцать лет он ушел из дому. Он пренебрег формальными занятиями, но не обучением, и играл на улицах. Он объехал всю Северную Америку, потом перебрался в Европу, оттуда — на Ближний Восток, затем вернулся домой, в Ньюфорд, где слонялся со своей скрипкой по улицам и играл в клубах.
И по-прежнему оставался чужим для всех; может быть, даже больше, чем прежде.
Нельзя сказать чтобы он вел себя недружелюбно; просто его ничего не интересовало, оживлялся он только в присутствии других музыкантов, да и то лишь для того, чтобы поговорить о загадках какой-нибудь малоизвестной песни, мелодиях и инструментах или поиграть. Он никогда не считал себя одиноким, скорее одиночкой; никогда не рассматривал себя как человека, непригодного для жизни в обществе или отверженного другими людьми, просто он отводил себе роль наблюдателя, который предпочитает следить за мужчинами и женщинами, проходящими через па сложного социального танца, со стороны, а не присоединяться к танцующим.
Изгой.
Одаренный музыкант, вне всякого сомнения, всякий, кто хотя бы раз слышал его игру, готов был подтвердить это, и все-таки изгой.
Так было почти всегда.
В конце семидесятых его постоянной командой были «Кулаки», которые по выходным давали концерты в Нижнем Кроуси в одном фолк-клубе, известном как «Закусочная Финни», —
там постоянно тусовались те студенты университета Батлера, кто не признавал ни диско, ни панка, ни новой волны. Состав был такой: Мэтт на бузуки, гитаре, он же — вокалист, Ники Дойл на скрипке, Джонни Райан на теноровом банджо, он же иногда аккомпанировал вокалисту на классическом гибсоновском гибриде мандолины с виолончелью, и Эми Скаллан, с которой Мэтт переиграл уже во многих составах, на уиллеанской волынке и свистках.
Они играли вместе уже полтора года и выработали такой мощный, плотный звук, что за последнее время получили несколько приглашений выступить с концертами в колледжах и на фестивальных площадках в разных концах страны.
«Но этому не бывать», — думала Эми, беря в руки волынку и готовясь к серии рилов, которые завершали первую часть вечера.
Произойдет то же, что и всегда. Уже начало происходить. Не далее чем сегодня днем, она слышала, как Ники и Джонни жаловались на Мэтта, когда они собрались поджемовать с друзьями в «Арфе». Не могут смириться с существованием двух Мэттов: одного на сцене, другого вне ее. Играя с группой, Мэтт производит впечатление приветливого, компанейского парня, с которым хочется познакомиться поближе; сойдя со сцены, он становится замкнутым и молчаливым, теряет интерес ко всему, что не имеет отношения к музыке.
Но это же Мэтт, пыталась объяснить им она. Где вы найдете такого певца и музыканта, да еще с таким даром превращать даже самые заурядные песенки в сногсшибательные композиции. А любить его вам вовсе не обязательно.
Но Ники только упорно тряс головой, так что подпрыгивали русые кудряшки:
— Из-за этого парня весь кайф от игры в группе пропадает.
Джонни согласно кивнул:
— Да, никакого удовольствия. Днем он нас едва замечает, зато на сцене сплошь шуточки да улыбочки. Как ты его терпишь, ума не приложу.
Тогда Эми не нашлась что ответить, да и теперь, взглянув через сцену на Мэтта, который поднял брови, спрашивая, готова ли она, и подмигнул, когда она кивком