Городские легенды стр. 246
места. Я не знал, как работают церкви. Может, то, что я залез сюда среди ночи, было вроде... ну не знаю, святотатства, что ли.
Я посмотрел вперед и увидел, что на передней скамье кто-то сидит. Кашель повторился, и я двинулся по проходу дальше.
Наверное, чутье подсказало мне, что я найду его здесь. Иначе разве бы я вошел?
Бумажный Джек кивнул мне, когда я присел рядом. Футляр со скрипкой я пристроил у ног, а сам откинулся на спинку скамьи. Я хотел спросить его о здоровье, рассказать, как беспокоится за него Джилл, но накопившаяся за день усталость внезапно нахлынула на меня. Я и сам не успел заметить, как задремал.
Я знал, что сплю, когда услышал голос. Это мог быть только сон, ведь, кроме меня и Бумажного Джека, в церкви никого не было, а он не умеет говорить. Но голос звучал именно так, как, в моем представлении, и должен был бы звучать голос Джека, не будь он нем. Он напоминал движения его пальцев, когда те сворачивали очередную фигурку, — такой же быстрый, и в то же время размеренный и твердый. Объемный, как его скульптуры, которые всегда казались чем-то большим, нежели просто утлы и складки бумаги.
— В этом мире нет и двух человек, которые видели бы Одинаково, — сказал голос. — Наверное, это и есть самое поразительное. У каждого, мужчина то или женщина, свой взгляд на мир, и все, что не попадает в его поле зрения, становится невидимым. Богачи не замечают бедняков. Счастливые невидят тех, кому плохо.
— Джек?.. — позвал я. В ответ лишь тишина.
— Я... я думал, ты говорить не умеешь.
— Так человека, у которого нет желания облекать свои мысли в слова, считают немым, — продолжал голос как ни в чем не бывало. — Устал я от этого.
— Кто... кто ты такой? — спросил я.
— Зеркало, в которое никто не хочет заглянуть. Предсказание судьбы, которое навеки останется не прочитанным. Мое время здесь подошло к концу.
Голос снова умолк.
— Джек?
И опять тишина.
Это всего лишь сон, сказал себе я. Попытался проснуться. Напомнил себе, что скамья подо мной сделана из твердого, неподатливого дерева и слишком неудобна, чтобы на ней спать. А Бумажному Джеку нужна помощь. Мне вспомнился его кашель и беспокойство Джилли.
Но я не мог проснуться.
— Способность отдавать — это и есть дар, — сказал голос внезапно. Казалось, он доносится из глубины церкви или даже откуда-то еще дальше. — Чем дольше живу здесь, тем больше забываю.
И голос умолк навсегда. Я потерял его, погрузившись в сон без сновидений.
Проснулся я рано, все мускулы одеревенели. Часы показывали без десяти шесть. Минуту-другую я сидел, тупо уставившись в пространство, — где, черт возьми, я нахожусь? — потом вспомнил. Бумажный Джек. И сон.
Я выпрямился на скамье, и что-то упало с моих колен на пол. Сложенный кусочек бумаги. Я неловко нагнулся и поднял его, потом, вертя в руках, рассмотрел при тусклом свете, который сочился в окна. Это оказался один из китайских предсказателей Бумажного Джека.
Немного погодя я вставил пальцы в складки бумаги и посмотрел цвета. Выбрал синий, как в прошлый раз, и произнес название по буквам, двигая пальцами взад и вперед, так что казалось, будто цветок беззвучно разговаривает со