Городские легенды стр. 247
мной. Наугад выбрал номер и отогнул бумажный лепесток, чтобы посмотреть, что там.
«Вопрос важнее ответа» — прочитал я.
Я нахмурился, недоумевая, потом решил посмотреть, каков был бы ответ, выбери я другой номер, но остальные лепестки были пусты, хотя я развернул их все. Я долго сидел, не сводя с предсказателя глаз, потом аккуратно свернул его и сунул в карман куртки. Мне стало здорово не по себе.
Подхватив футляр со скрипкой, я вышел из собора Святого Павла и побрел в Чайна-таун. Позавтракал в круглосуточной забегаловке с компанией синих воротничков, которые оживленно обсуждали бейсбольный матч, виденный накануне вечером. Хотел позвонить Джилли, потом передумал, решив, что раз она всю ночь работала над этим заказом для газеты, то наверняка устала до смерти и утренний звонок вряд ли ее обрадует.
Я долго сидел над завтраком, потом медленно побрел в ту часть Фоксвилля, которая носит название Россиз. В сороковые и пятидесятые там селились ирландские иммигранты. В шестидесятые, с появлением хиппи, которым был не по карману Кроуси, район изменился, а за последние десятилетия новая волна переселенцев из Вьетнама и с Карибских островов окончательно переменила его облик. Но название, несмотря ни на что, осталось прежним. Там и живу, в самом центре, где Келли-стрит встречается с Ли-стрит и пересекает Кикаху.
Через два дома от меня стоит «Арфа», единственный настоящий ирландский паб во всем городе, что очень удобно, всегда можно успеть на воскресный джем.
Когда я вошел в квартиру, у меня звонил телефон. Я почти не сомневался, что это Джилли, хотя было всего около восьми, но, сняв трубку, обнаружил, что говорю с репортером из «Дейли джорнал». Звали его Йен Бегли, и он оказался другом Джилли. Она попросила его порыться в газетных архивах и узнать о Дикинсонах все, что можно.
— Старик Дикинсон был последним настоящим дельцом в этой семье, — рассказывал Бегли. — Они обеднели, когда Том, его сын, унаследовал отцовское дело, — он и был женат на той женщине, которая, по словам Джилли, тебя интересует. Умер в тысяча девятьсот семьдесят шестом году. Некролога его вдовы у меня нет, но это не значит, что она еще жива. Быть может, она уехала из города, а тогда газета не станет объявлять о ее смерти без специальной просьбы родственников.
Он еще много всякого рассказывал, но я слушал вполуха. История с Бумажным Джеком и сегодняшнее происшествие с предсказателем не давали мне покоя. Но адрес внучки Сэм я все-таки записал. Минут через пять Бегли выдохся.
— Хватит тебе этого? — спросил он.
Я кивнул, потом сообразил, что он меня не видит.
— Ага. Спасибо большое.
— Передай привет Джилли, когда увидишь ее, да скажи, что за ней должок.
Повесив трубку, я сел у окна и долго глядел на улицу. Мне удалось переключиться с Бумажного Джека на мысли о том, что мне рассказал Бегли, о вращающихся кругах, о Сэм. Наконец я встал, принял душ и побрился. Надел свои самые чистые джинсы, рубашку, накинул спортивный пиджак, чьи лучшие деньки миновали задолго до того, как я прикупил его в магазине подержанных вещей. Скрипку хотел было оставить дома, но знал, что буду чувствовать себя неодетым, — я уже и забыл, когда в последний раз выходил куда-нибудь без нее. Кожаная