Гость из тех времён стр. 2
мама. — Я тебя чашки просила найти, а не устраивать мне здесь погром!
— В ящике чашки, — буркнула Алина. — Не видишь, что ли?
Папа громко сказал из ванной:
— Как ты разговариваешь с матерью!
Эту папину фразу Алина слышала тысячу раз. Или миллион. Поэтому и не ответила. Свалила ложки в коробку и ушла в свою комнату. Села на диван и уставилась в стену. Обои в квартире тоже старые, вытертые и кое-где почерневшие. Пятна складывались в страшные рожи.
— Алина! — позвала с кухни мама.
Рожи ехидно ухмылялись. Алина сделала вид, что не слышит. Вот всегда так с мамой: сначала накричит, а потом делает вид, что ничего не случилось. Сейчас сама придет…
Дверь открылась, мама заглянула и весело сказала:
— Что сидишь надувшись как мышь на крупу? Пойдем чай пить! У нас тортик!
Как надувается мышь и почему на крупу, мама никогда не объясняла. Наверное, сама не знает. Взрослые часто говорят не пойми что.
— Линка, — мама села рядом. — Ну, ладно тебе обижаться. Все устали. Всё-таки переезд хуже двух пожаров.
Алина хотела спросить: «А ты знаешь, какие они, два пожара? Или хотя бы один?» — но не стала. Ссориться не осталось сил. Лучше и правда сделать вид, что она больше не обижается.
— А тортик пражский?
— Пражский, конечно, — засмеялась
мама. — Как ты любишь. Пойдем, а то папа не любит ждать.
Папа и не ждал — он уже вовсю жевал торт, не отрываясь от мобильника.
— Я заказал Алинке новый диван, — сообщил он, даже не прожевав огромный кусок торта. — Розовый. Ей понравится.
Алина хотела возмутиться: почему это ей должен понравиться розовый диван? Но посмотрела на папу и промолчала. Ссориться с папой — это не на маму дуться. Для этого много сил надо, потом ещё реветь часа два…
Поздно вечером родители закрылись в своей комнате. Алина включила свет, встала напротив зеркала и долго всматривалась в темную глубину. Что видит там папа? Вот лично ей улыбается симпатичная девчонка. И… не совсем девчонка. При некоторых поворотах головы там как будто появляется мальчишка. Симпатичный улыбчивый мальчишка, похожий на Тимура из старинного фильма.
Алина оглянулась на дверь в родительскую комнату. За ней негромко бормотал телевизор. Алина одними губами прошептала:
— Привет…
И помахала мальчишке рукой.
Он помахал в ответ.
* * *Постепенно вещи из коробок заняли свои места. Шкафы папа выбрасывать не спешил. Вот Алинин диван он отдал консьержке, как только привезли новый. А уютное кресло мама накрыла ковриком и оставила в большой комнате. И только зеркало папу раздражало. Каждый раз, проходя мимо, он оглядывался и вздрагивал, словно видел там что-то неприятное.
И всё бы ничего, но мама взяла отпуск «на обустройство», как она сама выразилась. Раньше можно было спокойно жить до семи часов, а тут только приедешь из школы, протащившись, между прочим, через полгорода, только расслабишься, как вдруг скрежещет ключ в замке.
И начинается.
— Алина! Почему туфли посреди коридора?
— Сейчас уберу.
— Для одежды есть шкаф, я должна твою форму вешать?
— Сейчас повешу.
— Не бурчи на меня!
Здесь уже сказать нечего, Алина молча вешает клетчатую юбку в шкаф, мимоходом подхватывая сумку с учебниками. Хорошо, что мама об неё не запнулась, а то нотаций хватило бы до