Грабеж – дело тонкое стр. 94
к собеседнику. На «ты» или на «вы».
А Кислицын на ходу достал сигареты и по-хозяйски сел к столу Левенца. Он походил на человека, который без разрешения вошел в дом и уселся к столу без приглашения.
– Игорь Пантелеевич, я сам не курю и вас попрошу не дымить, – сказал Левенец. – От Николаева мне уже внушение за ваше курение было.
Кислицын покривился, но сигареты спрятал. Такое изменение в стане недавнего союзника было для него неожиданностью. Ему хотелось поговорить совсем на другие темы, однако такой демарш Левенца позволил лишь задать вопрос, как у того дела.
– Дела нормально, – объяснил Паша. – Сегодня их два. У вас что-нибудь конкретное?
Теперь это выглядело уже как вызов. Кислицын был уязвлен.
– Что-то случилось, Паша? – спросил он, все еще надеясь на то, что этой ночью Паше попалась неуступчивая дама.
– Ничего. – Левенец поднял глаза на Кислицына. – А почему вы спрашиваете?
– Потому что с тех пор, как вы стали общаться со Струге, вы стали странно себя вести.
Не поднимая глаз, Левенец заметил:
– Антон Павлович помогает мне толковыми советами. Разве это плохо, когда молодой судья советуется с опытным?
– Отнюдь. Просто мне казалось, что служебные отношения со мной у вас ближе, чем с судьей Струге.
– Мои служебные отношения ровны абсолютно со всеми моими коллегами. – Павел Максимович улыбнулся. – Вам сейчас не показалось, что вы пытаетесь вмешаться в чужие дела? Я общаюсь с кем хочу и когда хочу, если это не противоречит моим убеждениям. А если по-простому, то... То Струге никогда не курит в чужих кабинетах, чтобы на его рабочем месте запаха не оставалось. Он курит только в своем, чтобы потом получить за это заслуженный нагоняй.
Игорь Пантелеевич повел бровями и упер взгляд в пол.
– Понимаете, Павел... Максимович... Вы очень плохо знаете Антона Павловича, поэтому, когда вы окажетесь в роли человека, попавшего в тяжелые обстоятельства, Струге тут же повернется к вам спиной. Об этом я говорил вам и в первую нашу встречу. Я не хочу вбить между вами клин. – Кислицын усмехнулся: – Сами подумайте, зачем мне это нужно? Он уже давал вам советы, от следования которым отшатнется любой нормальный судья? Наверняка давал, да? Когда у вас возникли трудности, он тут же посоветовал вам нарушить закон и добиться своего вопреки писаным правилам, верно?
Левенец поднял глаза на Кислицына.
– Может быть, имеет смысл позвать сюда Антона Павловича? Мне очень хочется посмотреть, как он ужом будет вертеться под вашими справедливыми обвинениями.
Наверное, Левенец угадал. Это была как раз та фраза,
которая заставила Кислицына пожелать молодому судье удачи, посмотреть на часы, ахнуть о том, что засиделся, и выйти вон.
Игорь Пантелеевич шел по коридору к своему кабинету и чувствовал, как дергается веко. Ему хотелось выплеснуть наружу тот ядовитый обрат, что скопился в нем после этого разговора, но он терпел и улыбался тем, кто шел навстречу. Судье негоже иметь хмурое лицо или выметать сор из избы своей души в общественном месте.
Спокойно войдя в кабинет, он мгновенно изменился. Цыкнув на секретаря так, что та осела за столом, он подошел к телефону и попросил девушку оставить его одного. Секретарю всегда есть что делать,