Грабеж – дело тонкое стр. 95
поэтому та, зажав под мышкой несколько нужных ей папок, поспешила покинуть помещение.
Игорь Пантелеевич был из тех судей, кто считал себя обделенным вниманием руководства и терпящим несправедливость из-за отдельных личностей. Прежде всего Струге. Чтобы объяснить этот парадокс при условии того, что служебные пути Антона Павловича и Игоря Пантелеевича не пересекались никогда в жизни, нужно знать две вещи. Первое: чтобы привлечь к себе внимание, заинтересовать и обеспечить гать для перехода в областной суд, в кассационную инстанцию, куда, собственно, Кислицын и стремился, нужны положительные факты работы в Центральном суде. Обеспечить внимание к своей персоне председателя Совета судей, председателя квалификационной коллегии, заместителей Лукина... Этой масштабной работы можно было бы избежать, заинтересовав всего одного человека вместо десятка. Непосредственно Лукина Игоря Матвеевича.
Но есть второе. Дело в том, что на данный момент эмоции Игоря Матвеевича, и вовсе не положительные, обращены в сторону Антона Павловича Струге. Это происходит на глазах всех судей области, и этому не видно конца. И пока противостояние не закончится, не видать Кислицыну перехода. Струге работает с ним в одном суде, а это место вызывает у Лукина самую настоящую язвенную изжогу. По мнению Лукина, Центральный суд, поскольку там благополучно трудится Струге, – клоака и эпицентр оппортунизма. А в болоте, как известно, райские птицы не водятся. Только жабы и пиявки. О каком же перемещении отсюда в областной суд, в кассационную инстанцию, может идти речь?
Попытка приблизить к себе Левенца провалилась пять минут назад до самого подвала Центрального суда. Три месяца общения с молодым судьей пошли коту под хвост после двухдневного общения Павла Максимовича со все тем же Струге.
Сняв трубку, Кислицын набрал номер и долго ждал ответа. И когда наконец он услышал голос Лукина, он понял, что совершенно не имеет темы разговора. Хватаясь за телефон, он действовал машинально, неоправданно. После разговора с Левенцом подкорка мозга твердила, что час пробил. И она же заставила снять трубку и позвонить председателю областного суда. Значит, это тот самый выход, который так долго искал Игорь Пантелеевич! Но он не был готов к разговору, и первой же мыслью было бросить трубку. Однако, здраво рассудив, он решил действовать спонтанно. Он не настолько глуп, чтобы импровизации не получилось!
– Говорите, слушаю вас.
– Э-э-э... Игорь Матвеевич, здравствуйте. Это Кислицын из Центрального.
– А-а. Игорь Пантелеевич. Слушаю вас.
– У меня к вам вопрос. Но, если вы сейчас заняты и трех минут у вас нет, я готов перезвонить тогда, когда вам будет это удобно.
– А что, готовится вселенская катастрофа?
– Почему? – искренне изумился Кислицын.
– Тогда почему вы собираетесь отнять у меня целых три минуты?
– Я готов уложиться в две.
– Ну?
– Мне сказали, что вы уже однажды рассматривали такую категорию дел и выносили решение по данному факту.
Такое начало Лукина крайне озадачило и немного интриговало. В речи Кислицына промелькнуло две немаловажные вещи. Во-первых, выражение «выносить решение» относится к рассмотрению гражданских дел. А последнее гражданское дело Игорь Матвеевич Лукин рассматривал лет десять – двенадцать назад, когда сидел на «цивильных» делах. Потом, уже став председателем, он стал рассматривать дела уголовные, но в данном случае словосочетание «выносить решение» неприемлемо, ибо судья, занимающийся рассмотрением