Грабители морей стр. 460
тех местах груди, где ему ставили банки. Он рассчитывал, что на следующий день ему можно будет выехать вместе с остальным караваном.
Иорник и Густапс вернулись из своей экскурсии очень поздно и не спешили с отчетом к герцогу, хотя сани, в которых они ездили, давным-давно уже были распряжены и убраны.
Фредерику Биорну хотелось узнать поскорее, чем кончилась поездка эскимосов и потому он сам послал за ними, желая их расспросить.
Эскимосы отвечали посланному от герцога, что они только приведут в порядок свои костюмы и сейчас же явятся.
Читатель увидит ниже, что Густапс и Иорник не без причины прошли сначала
к себе в палатку, а не явились прямо к герцогу.
Войдя в помещение станции, они искусно разыграли сцену изумления при виде лежащего Гуттора. Они держали себя так, как будто сейчас только узнали о приключении с богатырем.
Когда Иорник начал излагать Фредерику Биорну результаты поездки, Густапс вдруг перебил его, жестом показывая, что он желает что-то объяснить.
— Что он говорит? — спросил герцог у Иорника.
— Он находит, что здесь очень жарко, и просит позволения снять на минуту капюшон.
— Сколько угодно! Есть о чем спрашивать! — отвечал герцог.
Эскимос, не торопясь, развязал ремни капюшона и откинул его.
Показалось черное скуластое лицо, настоящее лицо эскимоса.
Грундвиг и Гуттор были изумлены.
Не такого человека ожидали они увидеть. Тут даже Грундвиг нашел, что Гуттор слишком уж увлекся своим воображением, когда ему показалось, что он видел белые руки и белую шею Густапса.
— Но ведь не во сне же я это видел! — думал бедный богатырь.
Когда он после ухода эскимосов поделился своим раздумьем с Грундвигом, тот отвечал:
— В темноте тебе могло показаться… глаза твои были воспалены от холода… не мудрено было ошибиться…
Старику хотелось прибавить:
— Что же касается до слышанных тобою слов, будто бы сказанных немым, то это, по всей вероятности, был не более, как шум ветра.
Однако он промолчал, не желая огорчать друга.
Что бы он сказал, если б знал, что в пещеру приходил настоящий эскимос, не имеющий ничего общего с Густапсом, который все время спокойно сидел у себя в палатке?
Эскимос был тот самый, который принял сани от Густапса и Иорника по их приезде и который рассказал им о приключении с Гуттором. Узнав, что богатыря подняли около палатки, Густапс понял, что Гуттор подглядывал за ее обитателями. Осмотрев ее материю, Густапс нашел даже дырку, проколотую богатырем. Тогда-то он и задумал подставить вместо себя другое лицо, чтобы обмануть обоих норрландцев.
Простоватого эскимоса ему без труда удалось уговорить, чтобы он вместо него пошел к герцогу.
— Тебе даже говорить ничего не придется, — говорил Иорник, — потому что Густапс немой. Тебе только придется из учтивости сослаться на жару и попросить у герцога позволения снять капюшон, который перед уходом ты наденешь опять.
Эскимосу подарили за будущую услугу пачку табаку. Он согласился, и все произошло как по писаному. Фредерик Биорн для поддержания связи со всем персоналом своей экспедиции каждый раз приглашал к своему ужину двух моряков и двух эскимосов. Из последних в тот раз оказалась очередь за Густапсом и Иорником. За столом их места пришлись между Гуттором и Грундвигом. Ужин шел весело. Пили за здоровье воскресшего богатыря, пили за