Грабители морей стр. 459
всего, что знаю.
— Ну, как хотите, только, пожалуйста, не утомляйте себя слишком много.
— Добрый мой Грундвиг, — сказал тогда богатырь, обращаясь к своему другу, — как мне тебя благодарить? Я уверен, что это ты меня спас, отыскав умирающего на снегу. Смерти я не боюсь — я видел ее близко, но умереть теперь, когда… Скажи, ведь это, конечно, ты первый вспомнил обо мне?..
— А как же иначе? Разве мы можем жить друг без друга?
— Правда, Грундвиг. Мы друг друга дополняем: ты голова, а я руки.
— Милый Гуттор!..
Прочие норрландцы скромно отошли в сторону, чтобы не мешать друзьям беседовать по душам.
— Кстати, Грундвиг, что же ты не спрашиваешь меня, как со мной случилась эта история? — сказал богатырь.
— Я боюсь, что тебе повредит разговор.
— Не бойся, я крепок, а есть вещи, которые следует сообщать как можно скорее.
— Ты меня пугаешь!
— То, что я собираюсь тебе сказать, Грундвиг, — дело очень серьезное.
— Я слушаю.
В нескольких словах Гуттор рассказал товарищу о своем подслушивании близ палатки эскимосов. Грундвиг, выслушав этот рассказ, почувствовал у себя на лбу холодный пот. Кто такие эти новые враги? Какая у них цель?
— Послушай, Гуттор, — сказал старик, — не задавался ли ты вопросом: почему этот мнимый эскимос прячет от нас свое лицо? А главное, почему он притворяется немым?
— Не задавался, но думаю, что немым он прикинулся для того, чтобы мы не узнали по голосу, — отвечал богатырь.
— А кого бы могли узнать по голосу, как ты думаешь?
— Я знаю только одного такого человека, — задумчиво произнес Гуттор.
— Как его зовут?
— Красноглазый, — нерешительно выговорил богатырь, как бы сам не веря своей догадке.
— В добрый час! Ты становишься очень проницателен, как я замечаю. Действительно, только Красноглазый и способен подвести такую дьявольскую махинацию.
— Но почему же он кажется меньше ростом?
— Очень просто: от меховой одежды. Это всегда так бывает. Это обман зрения.
— Какая же у него цель?
— Цель самая понятная: убить при первом же удобном случае герцога и его брата, а потом обратиться в бегство, взяв для этого легкие сани. Теперь нам остается только следить за ним в оба глаза.
— Как же ты это сделаешь, если мы дали господину Эдмунду слово остаться на станции?
— Не лучше ли рассказать все герцогу?
— Боже тебя сохрани!
— Отчего?
— Если ты можешь доказать, что Густапс и Надод одно и то же лицо, то говори, но если не докажешь, то выйдет только одна неприятность. Нас с тобой окончательно объявят сумасшедшими и не будут верить ни одному нашему слову.
— А ты, пожалуй, прав, — сказал Гуттор, всегда в конце концов соглашавшийся с доводами товарища.
Действительно, в словах Грундвига было много справедливого, но не это главным образом побуждало его к молчанию. Грундвиг вообще любил действовать тайно и уж потом, когда задуманное дело удалось, объявлять о нем. Так и теперь он решился не говорить ничего, а только следить за Надодом, рассчитывая, что в конце концов бандит сделает какой-нибудь ложный шаг, по которому его можно будет вывести на чистую воду.
Крепкое телосложение Гуттора, который был лет на пятнадцать моложе Грундвига, помогло ему поправиться так быстро, что через несколько часов он уже был почти совсем здоров и только чувствовал небольшую боль в