Гранд-адмирал. Том четвертый стр. 118
можно вспомнить, что в имперских вооруженных силах лишь командная планка с одиннадцатого кода штатно комплектуется широкой иглой-держателя, которая оставляет пяти миллиметровый разрез на комбинезоне. А это — флотский капитан, командир линейного корабля, армейский полковник, майор Пилотского корпуса, гвардейский полковник, аналогичный же чин в Штурмовом корпусе. На командира звездного разрушителя я не похож для армейца слишком хорошо летаю, для гвардейца не вышел лицом, а для штурмовика слишком сообразителен. Значит я пилот — учитывая, что вы нашли меня в капсуле сбитого звездного истребителя, который разделал ваш флот как таскен захромавшую банту на мясо. А выше майора пилоты обычно предпочитают отсиживаться в штабах и диспетчерских, не подвергая свои задницы опасностям. Так что, все твои игры разума, консервная банка, не более чем детский лепет. Плевать я хотел на твой допрос.
«Стервятник» молча выслушал все, что сказал Томакс.
После этого без какого-либо предупреждения воткнул хирургический скальпель ему в бедро.
Брен, не выдержав, заорал во всю глотку.
Следом, едва он осознал боль, во второе бедро вбили еще один такой же скальпель.
— Для пилота ты тоже слишком сообразительный, майор, — заявил «стервятник». — Но, спасибо, что поделился своей логической цепочкой. Теперь я точно знаю, что ты проходил соответствующую подготовку в имперской контрразведке. Значит ты из элитного подразделения. И очень-очень ценный пленник. Это хорошо. Скоро твори друзья на поверхности закончат веселиться, освободят всех пленников, после чего уберутся восвояси. А мы спокойненько пройдем к моему кораблю и отправимся на встречу с теми, кто тебя допросит очень обстоятельно. И после встречи с ними ты точно не выживешь. С другой стороны, я мог бы оставить тебя в живых после твоего красноречивого сотрудничества.
— Да пошел ты, — Томакс плюнул прямиком на визор «стервятника».
Тот, молча стерев оскорбительную влагу бронированной перчаткой, без замаха ударил пилота в живот.
— Неправильный посыл, майор, — заявил «стервятник». — Твое сопротивление вызвано тем, что ты
не понимаешь, насколько тщетны твои попытки выбраться. Но ради тебя и твоего понимания ситуации я проведу небольшую разъяснительную работу.
— Скальпелем себе по горлу проведи, консерва, — посоветовал Томакс, прикусив щеку для того, чтобы новая боль отвлекала его от ощущений теущей по ногам крови.
— Как-нибудь в другой раз, — пообещал «стервятник». — Видишь ли, майор, мы находимся глубоко под поверхностью Кесселя. Более трех километров шахт и тоннелей отделяют нас от скалистой оболочки этой планеты. Как ты уже, возможно знаешь, на Кесселе добывают спайс. Впрочем, вся галактика это знает. Но мало кто догадывается о том, как именно его производят.
После этих слов, ложе, к которому был прикреплен Томакс, оказалось развернуто на сто восемьдесят градусов, после чего даже тот скудный свет, который имелся в тоннеле, погас.
Томакс Брен, проморгавшись, увидел некое шевеление в дальнем конце пещеры.
Шевеление посреди множества поблескивающих паутин, находящихся по другую сторону от мощного энергетического поля, отделяющего эту часть тоннеля от его продолжения.
Озноб пробежал по закоченевшему телу, что до сих пор майор считал физиологически невозможным.
— Знакомься, — предложил «Стервятник». — Это — энергетический паук. Так же известный как «спайсовый паук». Они населяют спайсовые шахты Кесселя, живут в полной темноте, и плетут свои паутины из глиттерстима —