Граница не знает покоя стр. 118
становится ясным — отныне возврат к мирным дням возможен только после окончательного разгрома врага.
В тот день пограничники были единственной военной силой в Перемышле, потому что регулярные части гарнизона незадолго перед вторжением ушли на маневры. Именно поэтому, теснимые во много раз превосходящими их отборными гитлеровскими, войсками, бойцы и офицеры пограничной комендатуры Перемышля вынуждены были к вечеру кое-где местами отойти от набережной. Ведя жестокие уличные бои, первые уличные бои Великой Отечественной войны и предвестники будущих трудных схваток на улицах Одессы, Севастополя и Сталинграда, пограничники Перемышля к вечеру получили приказ отойти на перегруппировку в район городских кладбищ. Связь со штабом к этому времени уже оборвалась, защитники Перемышля еще не знали тогда, что по приказу, полученному из Львова, основные силы еще в 14.30 отошли на юго-восток, в район Нижанковичей.
Около кладбища остатки маневренной группы под командованием старшего лейтенанта Паливоды соединяются с бойцами комендатуры, которых привел политрук Тарасенков. Сюда же собрались одиночные бойцы и офицеры из гарнизона, не ушедшие на маневры, и железнодорожники, и покинувший город одним из последних удивительно мужественный человек, секретарь городского комитета партии товарищ Орленко. Были здесь и заведующая краеведческим музеем города, ставшая медицинской сестрой, и работники советских учреждений. В общей сложности собралось около 230 человек, способных владеть оружием. Все они были сформированы в сводный пограничный батальон. Его костяком стала городская пограничная застава лейтенанта Потарыкина.
К вечеру приехал на машине генерал-майор регулярных войск. Он внимательно выслушал доклад о том, что происходит в городе. Во время доклада ветер принес из дымного Перемышля звуки пулеметной очереди. Позже выяснилось, что это вели огонь из ДОТ'а по гитлеровцам, все еще стремящимся овладеть мостом, четверо храбрецов-пограничников, засевших там по приказу старшего лейтенанта Бакаева.
Генерал прислушался к звукам пулемета и сказал:
— Гитлеровцев из города выбить и восстановить государственную границу по Сану. Командовать сводным пограничным батальоном приказываю старшему лейтенанту Паливоде. Комиссаром отряда назначаю политрука Тарасенкова. Придаю вам еще
пулеметную роту. Поддержу огнем своей артиллерии. Приказываю эвакуировать в тыл население, желающее уехать. В первую очередь — женщин и детей. Те материальные ценности, которые нельзя будет увезти, — сжечь. Выполняйте приказ!
Паливода связался с майором Тарутиным, и тот подтвердил приказ общевойскового начальника.
Всю ночь с 22 на 23 июня, пока основная масса бойцов готовилась на кладбище к решительному удару, наиболее отважные смекалистые пограничники вели разведку по городу.
Трижды в течение ночи пробирался в кварталы, занятые врагами, писарь и переводчик комендатуры Богданов. Хорошо зная немецкий язык, имея много знакомых и друзей среди местного населения, Богданов действовал тихо и отважно. Сам, один, он проник в штаб гитлеровского полка, убил двух штабных офицеров, захватил их форму, документы, карты и все это притащил Паливоде. Во время своих вылазок в город Богданов точно установил расположение всех частей противника, занявших город, их боевого охранения, места, где установлены огневые точки.
Неутомимый разведчик, один из самых первых и самых смелых разведчиков Великой Отечественной войны, Богданов не угомонился и пошел в четвертый, предутренний поиск. Неожиданно он наткнулся на засаду. Уйти без боя было нельзя. Обстреливая из-за угла наседающих фашистов, Богданов убил нескольких солдат и офицеров, но и сам погиб в этой уличной схватке от осколков гранаты, сброшенной на него с