Граница не знает покоя стр. 18
к месту взрыва, они сразу же увидели правофлангового заставы Семена Пустельникова, Он лежал на трупе Гнедого, широко раскинув сильные руки.
— Не успели, как же они не успели? — укоризненно прошептал Волков, когда старшина закончил свой рассказ о правофланговом.
ПЕРВАЯ НАГРАДАТак начал свою службу на заставе рядовой Иван Волков. Долго еще подтрунивали над мим товарищи, поминая «тот ключ от границы», но тулячок не обижался на них и только отмалчивался, а вскоре и сам вместе с другими потешался над своей неосведомленностью.
Это оказался действительно дотошный солдат, интересовался он каждой мелочью, учился у своих начальников и у более опытных солдат.
Аккуратный, деловитый, он к любому заданию относился со всей серьезностью. Всякая, даже самая трудная и неприятная работа, казалось, так и просилась к Ивану в руки. Да и что ж тут было удивительного? Выросший в колхозе, он с детства был приучен к труду. Вот только учиться не пришлось. Кончил всего четыре класса. Трудно было матери-колхознице поднимать троих мальчишек без отца.
Когда Волков исполнял так называемые хозяйственные работы, старшина только крякал от удовольствия. Солдатик с таким усердием скреб в казарме пол, подметал двор, чистил коня, что было приятно смотреть.
Одного только не мог понять Волков в первые дни своей службы на заставе — как уберечь границу от нарушителя.
— Ведь, скажем, поручат тебе охранять участок, — высказывал Иван свои сомнения соседу по койке, — а участок протяженностью километра три-четыре, да все лесом, да с болотами. Покуда я, к примеру, одну сторону проверять буду, нарушитель проползет с другой стороны.
Тайны науки охраны границы помогли раскрыть рядовому Волкову начальник заставы Охримчук, замполит Лызин, старшина Черенков и инструктор службы собак, сверхсрочник, старший сержант Егоров. С двумя последними не раз приходилось Ивану ходить в наряды, Они учили молодого пограничника читать следы на земле, осматривать контрольно-следовую полосу.
С жаром принялся Иван за учебу. Скоро его уже ставили и пример другим как отличника политической и боевой подготовки. На его груди рядом с комсомольским значком появился и другой — «Готов к труду и обороне».
С той памятной мочи, когда стоял Волков в ленинской комнате возле стенда и слушал рассказ старшины, он не переставал думать о Семене Пустельникове. Как-то само собой получилось, что стал этот давно погибший человек его совестью, его наставником и советчиком. Он как бы навечно поселился тут, на заставе, ежедневно присутствуя на боевом расчете, на учебе, в наряде.
— А как бы поступил Семен? — спрашивал себя Волков, когда решал для себя сложный вопрос.
— Семен бы лучше сделал, — укорял он себя, если не ладилось какое-либо дело.
…На очередном боевом расчете Волков получил задание ночью идти в наряд. Шел он один, но ничуть не волновался этим обстоятельством. Давно уже, неся службу на границе, Иван перестал вздрагивать, увидев придорожный куст или чернеющий вдали пень, так похожий ни человеческую фигуру. На редкость наблюдательный, он изучил на границе каждое дерево, каждую тропку, куст и шагал теперь по хмурому лесу, по открытым полянам, по лощинкам так, как ходят по знакомой улице, где прожит не один десяток лет.
Когда Иван Волков отправлялся в первый свой самостоятельный наряд на границу, начальник заставы Охримчук полушутя, полусерьезно сказал ему в напутствие:
— Ну нот, товарищ