Границы безумия стр. 40
друг Дункана испытывает ко мне влечение.
Стоило бы оскорбиться за мужа. Или возмутиться самой. Однако я отчего-то почувствовала себя польщенной. Словно вдруг вышла на свет. Как Золушка в бальном зале. Кожу покрыло мурашками. Желудок заплясал. И все из-за одного-единственного мужчины, с которым я ни за что на свете не смогу быть вместе…
Джек весьма привлекателен внешне — если перед ним устоит хоть одна женщина, я продам свою парадную форму. Только завести с ним роман — все равно что предать память о муже. О таком не может идти и речи.
Я потерла надгрудинную выемку, ямочку между шеей и ключицей. Неосознанный жест.
Совсем как тот, когда Джек массировал затылок, обидевшись на мое упрямство.
Мы ехали по темным улицам. Сперва все было нормально, но, когда Джек свернул резче обычного, я заподозрила неладное.
— За нами хвост. Серебристая «Хонда» с большой вмятиной на капоте. Видишь ее? Специально пропустила вперед другую машину, но все равно держится за нами.
Джек посмотрел в зеркало заднего вида и смерил меня выразительным взглядом: мол, совсем спятила?
— Там никого.
Я оглянулась. Он был прав. «Хонда» пропала. Водитель, видимо, понял, что его засекли.
— Останови-ка здесь. Посмотрим, не вернется ли.
Я указала на пустующее место на обочине.
— Не буду я останавливаться! Глупости. Никто за нами не едет, — буркнул Джек, по-прежнему двигаясь в сторону набережной.
— Черт возьми, Джек! Теперь мы не узнаем, кто это был!
— Никого там не было. Хватит думать, будто за каждым кустом сидит психопат с ружьем. Мир не такой опасный, как ты, Мак, думаешь.
— Если б ты всю жизнь дрался с тварями, как я, считал бы иначе, — пробормотала я.
Он затормозил возле моего дома. Я поднялась по ступенькам на крыльцо, обернулась и помахала на прощание. Джек отъехал от обочины, и я снова ее увидела — серебристую «Хонду» с помятым капотом, которая выглядывала из-за двух припаркованных машин.
Глава 28
Я зевнула, поправила на плечах плед и вытянула на диване ноги.
Из ламп горел только ночник. На кофейном столике стояла полупустая бутылка мерло из долины Напа. Тихонько, фоном, бормотало радио.
Когда я поднялась наверх и выглянула в окно, серебристая «Хонда», если та мне не померещилась, уже уехала. Может, Джек и прав. Я нынче сильно вымоталась. Работы навалом. Видимо, теряю хватку.
Я плеснула себе вина и провела пальцем по экрану смартфона, открывая следующую фотографию. Дункан в теплой куртке — улыбается так, что вокруг глаз густые морщинки.
День тогда в Пуле выдался холодным, но ясным. Дул пронзительный соленый ветер.
— А погодка бодрит! — метко выразился Дункан, размахивая руками, пока мы шагали по песчаным дюнам.
Когда начался дождь, мы заглянули в кафе с синим фасадом на набережной и купили трески в пивном кляре и картошки.
— Эй, милая, полегче с солью. Ты так себе сердечный приступ заработаешь, — сказал Дункан, когда я щедро посыпала свою порцию.
Хоть мы сидели внутри, он так и не снял куртки. Под ней был старый рыбацкий свитер, тот самый, который я теперь носила поверх пижамы…
Я вздохнула — глаза опять защипало.
Что мне соль — сердцу и без того хватает испытаний. Я выключила ночник и уложила голову на полосатую гобеленовую подушку, неброскую, тусклую, которая