Границы безумия стр. 39
с Фингерлингом, — предупредил напоследок Джек.
Мы закончили ужинать, и он расплачивался по счету. Как всегда, сам — с меня денег никогда не брал.
— Ты опять за свое?
— У меня насчет него дурное предчувствие. Не знаю, в чем дело, но мне этот тип не нравится. Просто держи ухо востро, ладно?
— Спасибо за заботу, папочка, только я и сама справлюсь, поверь. Не волнуйся. Все со мной будет хорошо.
Глава 27
— У тебя точно есть время меня отвезти? Я могу и сама добраться на метро.
— Не говори глупостей. Уже поздно, вдобавок льет как из ведра… Лезь в машину.
Джек отпер дверцу старинного «Рейнджровера» и убрал с пассажирского сиденья сумку. Из кармашка выпала летная карта.
— Ты же вроде говорил, что не летаешь, — сказала я, поднимая ее.
— Какое там! С этими маньяками про полеты теперь можно забыть… Давай помогу.
Он протянул мне руку.
— Не надо, сама, — отмахнулась я.
Джек обошел машину, потирая затылок. Успокаивающий жест. Одна из лимбических реакций организма на стресс. Отказавшись от помощи, я смутила его и заставила чувствовать себя отвергнутым.
Когда он занял место за большим кожаным рулем, я потянулась к приемнику.
— Ты не против?
— Нет, конечно.
Джек повернул ключ в замке зажигания.
Мы отъехали от тротуара. Двигатель мощно взревел, и машина, набирая обороты, помчалась по дороге.
«В сегодняшнем выступлении старший инспектор Скотленд-Ярда Крис Фэлкон подтвердил, что человек, виновный в убийстве Филипа Лоуренса в минувший четверг, и есть Лондонский Протыкатель, серийный маньяк восьмидесятых годов, на счету которого уже пять смертей. К другим новостям дня. Из Балморала прибыла королева, чтобы побывать на месте крушения поезда возле «Кингс-Кросс». Ее Величество уделила главному констеблю Британской транспортной полиции Алану О’Брайану двадцать минут, чтобы обсудить планы разбора завалов, после чего попросила сотрудников всех экстренных служб предоставить ей в конце недели полный отчет».
Мы ехали по мокрым черным улицам, блестящим в свете фонарей. Я поглядывала на людей, бегущих по тротуарам, склонив головы под проливным дождем. И вдруг встрепенулась:
— Мы же на Инвернесс-стрит. Здесь жила Тереза Линч.
— Я думал, ты про нее забыла…
Джек ругнулся: нас подрезал черный мопед. Фары у него были выключены, а водитель — без шлема.
— Тебе не кажется странным, что родители держат на серванте одну-единственную фотографию погибшего сына?
— Нет, не кажется. Может, они просто не могли видеть его всякий раз, когда садятся на диван перед телевизором… Что тут такого? Мой тебе совет, Зиба: выброси наконец эту бедняжку из головы и думай про нашего Протыкателя.
— Но что, если они связаны?..
— Мак! — осадил меня Джек.
Я рассмеялась и шлепнула его по ладони. Он покраснел. Я отдернула руку, тоже заливаясь краской.
После смерти Дункана мы с Джеком немало времени проводили вместе, но прежде я никогда не замечала в этом ничего особенного. Я, специалист по человеческому поведению. Чья работа — видеть людей насквозь. И умудрилась проглядеть все симптомы…
Издевательский голос Фингерлинга эхом прозвенел в ушах. «Свидание, да?» Видимо, этот урод, чтоб его черти взяли, разбирается в людях лучше меня.
Два вечера подряд я наблюдала одни и те же сигналы, только не придавала им значения. Отражение моей позы. Расширенные зрачки. Выразительные жесты. Наклон головы. Все указывало на то, что лучший