Границы безумия стр. 58
Серийный убийца, обезумевший от жажды крови. Он побывал прямо у моих дверей!
Я никогда не думала, будто мой дом — неприступная крепость. У нас нет ни консьержа, ни камер наблюдения. Но, черт возьми, мне всегда казалось, что уж здесь-то меня никто не тронет!
Здесь после смерти Дункана я пряталась от всего мира, когда на небо наползали тучи и из теней выбиралась черная тварь. А теперь это место испорчено — совсем как запах лимонного освежителя в коридоре перебит вонью гниющих отбросов.
Протыкатель, одержимый жаждой власти и подчинения, сорвался. Он носился теперь кругами, слепо тыкаясь в стены и все больше сходя с ума под натиском злобы, которая рвала его изнутри.
Живот словно опалило кислотой. Стало нечем дышать. Меня зашатало. Я протянула руку, хватаясь за стену, и прижалась к штукатурке лбом. Та холодила кожу, давая хоть немного прийти в себя.
Протыкатель побывал здесь среди бела дня, потеряв всякий страх. И это тоже очередной штришок к его портрету. Значит, ему плевать, если его вдруг увидят. Впрочем, возможно, он сообразил принять меры предосторожности: замаскироваться или хотя бы надвинуть на нос кепку, чтобы не засветить лицо на уличных камерах наблюдения.
Впрочем, вряд ли; такое расчетливое поведение не соответствует профилю убийцы и вообще его манере. Да и
письмо, подсунутое под дверь, написано от руки. Причем не печатными буквами, а обычным почерком, который вполне можно опознать.
Я присела на корточки, нашла в сумке пару латексных перчаток и натянула их. Перчатки были маленького размера, но все равно великоваты, мешая двигать пальцами.
Бумага писчая, самая простая и дешевая. А вот ручка — чернильная. Значит, Протыкатель по натуре человек старомодный. Для него важны детали. Он готов потратить время, лишь бы все было идеально.
Свои выводы позволял сделать и цвет чернил. Люди, предпочитающие черные чернила, считают себя более опытными и самодостаточными — совсем как Найджел Фингерлинг. Он тоже писал черной ручкой.
Я перечитала текст.
Забавно, как часто маньяки обращаются к журналистам или полиции. Убийца БТК, например, слал в местную газету письма и стихи, сам предложив себе прозвище. Зодиак общался с полицейским департаментом Нью-Йорка, а Помадный убийца оставил на стене второй жертвы послание губной помадой: «Я не могу себя контролировать».
Что интересно, повод для общения с прессой, как и мотив для убийства, всякий раз бывает разным. Одни хотят, чтобы их поймали. Своими посланиями буквально взывают о помощи. Другие жаждут показать свою власть. Так, Зодиак намеренно дразнил полицию, а БТК всячески красовался.
Однако Протыкатель, судя по его письму, выделился и здесь.
Ужасно хотелось позвонить Джеку. Нельзя. Сперва надо поставить в известность другого человека. Редкостного засранца, от которого у меня мурашки по коже. Я закрыла глаза, хорошенько выдохнула и вытащила из сумки мобильный телефон.
Трубку сняли лишь со второй попытки.
— Телефон инспектора Фингерлинга.
Правда, говорил отнюдь не прыщавый урод.
— Это кто?
— Мак, ты?
Пэдди.
— Инспектор вышел, — сообщил тот. — А телефон оставил. Сам не знаю, где его искать.
— Я не могу ждать. — Я опустила плечи, только сейчас осознав, что натянута как струна. — Скоро приеду. У меня появились новые улики, которые надо приобщить к делу. Поищите пока записи с камер наблюдения в районе Блумфилд-Виллас между десятью утра