Гражданская кампания стр. 141
дороге даст мне порулить его флайером.
– Никки, ты слишком мал, чтобы вести флайер!
– Лорд Форкосиган сказал, что его отец дал ему порулить флайером, когда он был моложе меня. Говорит, его па сказал, что он должен научиться на всякий случай обращаться с управлением. Он сказал, что па посадил его себе на колени и позволил самому вести флайер, а потом – посадить, и вообще…
– Ты уже слишком большой, чтобы сидеть на коленях лорда Форкосигана! – Как и она сама, надо полагать. Но если бы они… Прекрати!
– Ну… – Никки немного подумал и признал: – Во всяком случае, он слишком маленький. Это выглядело бы смешно. Но водительское кресло его флайера – как раз то что надо! Пим разрешил мне посидеть там, когда я помогал ему мыть машины. – Никки радостно подпрыгнул. – А ты можешь спросить лорда Форкосигана, когда будешь на работе?
– Нет, не думаю.
– Почему? – Никки насупился. – И почему ты сегодня не пошла?
– Я… что-то неважно себя чувствую.
– Ага. Тогда завтра? Ну, мам, ну пожалуйста! – Он, улыбаясь, повис у нее на руке, раскачиваясь и глядя круглыми глазенками.
Катриона потерла лоб.
– Нет, Никки. Вряд ли.
– Ну почему-у?! Ты же обещала! Ну ладно тебе, это же так здорово! Ты можешь не ехать, если не хочешь, а? Ну почему, почему, почему? Завтра, завтра, завтра?
– Завтра я тоже не пойду на работу.
– Ты так сильно больна? Не похоже. – Сын с тревогой посмотрел на нее.
– Нет, – поспешила успокоить его Катриона. В этом году он уже потерял одного из родителей, так что нечего ребенку выдумывать всякие медицинские ужасы. – Просто… Я больше не вернусь в особняк Форкосиганов. Я уволилась.
– А? – Теперь в глазах Никки было лишь одно удивление. – Почему? Я думал, тебе нравится…
– Так и есть.
– Тогда почему ты уволилась?
– Мы с лордом Форкосиганом… разошлись во мнениях по… по одному этическому вопросу.
– Что? Какому вопросу? – В голоске сына прозвучало недоумение и недоверие.
– Я выяснила, что он… солгал мне кое в чем. – А обещал, что никогда не будет мне лгать. Притворился, что его интересует создание садов. Исподтишка распорядился ее жизнью – а потом рассказал всем и каждому в Форбарр-Султане. Притворялся, что не любит ее. Даже пообещал никогда не просить ее руки. Он солгал! Попытайтесь-ка объяснить все это девятилетнему мальчишке! Или другому нормальному человеческому существу любого возраста и пола, кисло добавил внутренний голос. Я что, уже совсем спятила? Как бы то ни было, Майлз действительно не говорил, что не влюблен в нее, он просто… всячески это показывал. Вообще избегал особо распространяться на эту тему, по правде говоря. Увиливание путем уклонения.
– Ой! – вытаращил глаза Никки, обескураженный вконец.
Тут со стороны дверей раздался благословенный голос тети Фортиц:
– Ну-ка, Никки, прекрати дергать мать. У нее очень тяжелое похмелье.
– Похмелье? – Слова «похмелье» и «мать» явно не вязались друг с другом. – Она сказала, что больна.
– Подожди, зайка, подрастешь – сам выяснишь разницу. Или отсутствие таковой. А теперь беги. – Бабушка, улыбаясь, решительно подтолкнула его: – Давай-давай! Сбегай посмотри, чем там внизу занимается дедушка. Я не так давно слышала какие-то странные звуки.
Никки позволил выставить себя, беспокойно оглянувшись в дверях.
Катриона опустила голову на комм и закрыла глаза.
Раздавшийся возле уха тихий