Гражданская кампания стр. 158
слов «я люблю вас»? Катриона перевернула письмо и снова перечитала этот кусочек. Четыре раза подряд. Четкие аккуратные буквы, казалось, плясали перед глазами.
Однако, перечитав еще раз все письмо, она поняла: чего-то тут не хватает. Признаний, конечно, больше чем достаточно, но ни мольбы о прощении, ни просьбы разрешить снова увидеться с ней или хотя бы позвонить. Ничего такого, на что пришлось бы давать ответ. Наступление остановлено? Странно… Что бы это значило? Может, какой-то шифр СБ? Ну, так у нее нет к нему ключа.
Или Майлз не просит о прощении, потому что не надеется его получить? Как-то неуютно от такой мысли… Или он слишком самоуверен, чтобы умолять? Что это – гордость или отчаяние? Что? Впрочем, не исключено, что и то, и другое. «Распродажа! Только на этой неделе! Отпускаются два греха по цене одного!» – промелькнуло у нее в голове. Это звучало… очень по-Майлзовски почему-то.
Катриона вспомнила свои ссоры с Тьеном. Как же она ненавидела эти мерзкие пританцовки между разрывом и примирением и сколько раз вынуждена была их проделывать! Если вы все равно со временем друг друга простите, почему бы не сделать это сразу, избежав многих дней чудовищного напряжения? От греха к прощению без промежуточных шагов… Просто возьми – и прости, а потом иди дальше. Но они с Тьеном почему-то вели себя иначе. Казалось, они каждый раз возвращались к исходной точке. Может, именно поэтому создавалось впечатление, будто их семейный хаос все время идет по замкнутому кругу? Может, они не делали нужных выводов, потому что всякий раз отступали на самом трудном этапе?
Когда совершаешь грубую ошибку – как жить дальше? Как отыскать нужное направление, как выбраться из этой точки и больше никогда не возвращаться, не пятиться назад? Потому что на самом деле ты никогда не сможешь вернуться. Время стирает тропу за твоими следами.
Ну, как бы то ни было, возвращаться она не желает. Не хочет знать меньше, чем сейчас, не хочет становиться меньше. И не хочет, чтобы эти слова оставались невысказанными. Катриона судорожно прижала письмо к груди, вздрогнула, положила на стол, провела рукой. Она просто хочет, чтобы ушла боль.
Когда она в следующий раз увидит Майлза, придется ли ей отвечать на его предложение? И будет ли она знать свой ответ? И существует ли какой-то третий вариант, кроме «я вас прощаю» и «да, навеки»? Катриона отчаянно хотела отыскать этот вариант немедленно.
Я не могу дать ответ сейчас. Просто не могу.Жучки-маслячки. Во всяком случае, жучка-маслячка она переделать может…
Голос тети прервал бег мыслей. Должно быть, дядя с тетей вернулись с ужина. Она поспешно убрала письмо в конверт и спрятала в карман болеро.
– Иду, тетя Фортиц!
Катриона встала, подобрала тяпку, отнесла сорняки на компостную кучу и зашла в дом.
Глава 12
В дверь позвонили, когда Айвен, допивая первую чашку кофе, пытался застегнуть рукава форменной рубашки. Кого это принесло в такую рань? Он побрел открывать.
На пороге возник Байерли Форратьер. Айвен зазевался – в буквальном смысле – и не успел захлопнуть дверь перед его носом. Воспользовавшись заминкой, Бай просунул в щель ногу. Сенсор безопасности сработал мгновенно – дверь замерла на полпути, так и не раздавив незваному гостю