Гражданская кампания стр. 256
Я убил полторы недели, пытаясь собрать необходимые документы. У него дипломатический иммунитет класса III, защищающий его практически от всего, за исключением предумышленного убийства. К тому же обнаружил, что стоит мне правильно произнести его фамилию, как передо мной мгновенно вырастает каменная стена тупости, которую мне демонстрировал каждый барраярский клерк, секретарь, сотрудник посольства и бюрократ, с которым я встречался. Какое-то время я даже боялся свихнуться. Но в конце концов смирился с разочарованием.
– И лекарства тоже помогли, мне кажется, сэр, – любезно заметил Муно, за что удостоился свирепого взгляда руководства.
– Но вы от меня не уйдете, – продолжил Густиоз, обращаясь к Энрике. – Один чемодан. Немедленно.
– Вы не имеете права так вот, без всякого предупреждения, вламываться сюда и увозить его! – запротестовала Карин.
– Дорогая мисс, вы хотя бы имеете представление, каких усилий мне стоило обеспечить, чтобы его не предупредили? – вопросил Густиоз.
– Но Энрике нам необходим! Он для нашего нового предприятия все! Он – весь наш научно-исследовательский и внедренческий отдел. Без Энрике никогда не будет никаких пожирающих барраярскую аборигенную растительность жучков-маслячков!
Без Энрике не будет никакого предприятия по производству продукции из жучьего маслица, и все акции обратятся в ничто. Ее летняя работа, все организационные труды Марка пойдут псу под хвост. Никаких доходов, никакой прибыли, никакой взрослой независимости, никакого забавного секса с Марком – лишь куча долгов, бесчестие и вся толпа родственников, выстроившихся в ряд со словами «я ведь тебя предупреждал(а)».
– Вы не можете его увести!
– Наоборот, мисс, – возразил офицер Густиоз, кладя документы назад в папку. – Могу и увезу.
– Но что ждет Энрике на Эскобаре? – спросила Марсия.
– Суд, – со злорадным удовольствием ответил Густиоз, – за которым, как я искренне надеюсь, последует тюрьма. И очень-очень надолго. И надеюсь, судебные издержки. Бухгалтерия на визг изойдет, когда я предоставлю им отчет о транспортных расходах. Это все равно что в отпуск слетать, говорила моя начальница. Ты через две недели уже будешь дома, говорила. Я не видел жены и детей два месяца…
– Но это же чудовищно невыгодно, – возмутилась Марсия. – Зачем запирать его в клоповник на Эскобаре, когда он может принести реальную пользу человечеству здесь?
Надо полагать, она тоже быстренько прикинула быстро уменьшающуюся стоимость собственных акций, подумала Карин.
– Это касается лишь доктора Боргоса и его рассерженных кредиторов, – ответил Густиоз. – Я лишь выполняю мою работу. Наконец-то.
Энрике выглядел ужасно расстроенным.
– Но кто позаботится о моих бедных девочках? Вы не понимаете!
Густиоз заколебался.
– В ордерах ничего не сказано об иждивенцах, – слегка встревоженно произнес он, растерянно глядя на Карин с Марсией.
– И вообще как вы сюда попали? Как прошли мимо охранника в воротах? – задала вполне резонный вопрос Карин.
Густиоз помахал кипой документов.
– Постранично. На это ушло сорок минут.
– Охранник настоял на проверке каждой бумаги, – разъяснил Муно.
– Где Пим? – резко спросила Марсия горничную.
– Уехал с лордом Форкосиганом, мисс.
– Янковский?
– Он тоже.
– Остальные?
– Остальные уехали с милордом и миледи.
– Черт! А Роик?
– Спит, мисс.
– Пришли его сюда.
– Он терпеть не может, когда его будят после дежурства, мисс, – нервно возразила горничная.
– Пришли его!
Горничная нехотя двинулась к выходу.
– Муно, – приказал наблюдавший с растущей тревогой за этим обменом репликами Густиоз, – давай!
Он указал на Энрике.
– Есть, сэр. – Муно схватил Энрике за локоть.
Марсия