На город опустилась тьма; закрыв солнце гигантскими крыльями, на кровавый пир слетелись десятки горгулий. Сонные от летнего зноя и спокойной службы, стражники не могли понять, что происходит. Командир стражи, опытный седовласый ветеран, первым разобравшись в ситуации, с пинками вооружал подчиненных охотничьими луками. Стрелы с калеными наконечниками, одинаково легко разившие разбойников и диких зверей, к ужасу оборонявшихся, с легким звоном отскакивали от мраморных шкур чудовищ. Атаки горгулий, напротив, были весьма эффективны. Неспешно кружа над обреченным городом, они высматривали цели. Взмах крючковатых лап, вспышка фиолетового пламени — и обреченную жертву пронзали мгновенно выросшие из-под земли острые шипы.Эдвину в тот день исполнилось семь лет. Распираемый гордостью и счастьем, он вертел в руках подаренный отцом небольшой эльфийский кинжал. Ему не терпелось побежать похвастаться перед друзьями, но они с отцом ждали мать, ушедшую за свежими фруктами и пирогом для любимых мужчин. Внезапно раздавшиеся крики боли и ужаса, а следом колокольный звон испугали мальчишку, и он изо всех сил прижался к отцу.Отец, отстранив его от себя, пристально посмотрел Эдвину в глаза и приказал спрятаться в чулане и ни при каких обстоятельствах не сметь оттуда выходить и, схватив топор, выбежал на улицу.Гулко стучало сердце мальчугана, отмеряя секунду за секундой. Прильнув к щелке в двери чулана, он с надеждой ждал возвращения родителей.Вот в дверном проеме показались знакомые силуэты, Эдвин было дернулся выбежать им навстречу, но с ужасом замер. Навеки скрепив объятия любимых людей, над ними сомкнулись десятки шипов. В тот же миг что-то грузно приземлилось рядом с домом, и в окно уставился немигающий, светящийся ядовито-желтым цветом глаз. Эдвину казалось, что монстр смотрит прямо на него, но, наконец, пришел спасительный обморок, и с тихим шелестом мальчишка сполз на мешок сухофруктов.Очнулся он глубокой ночью. Тихую летнюю ночь разрывали крики дерущихся за лакомые куски стервятников и завывания волков. Сжав до боли в костяшках рукоятку кинжала, Эдвин шептал в ночь слова проклятий. Раздув угли и высыпав их на соломенный пол, он вышел из дома и навсегда покинул родной город. Эдвин открыл глаза. С трудом разжав руку, обхватившую кинжал, он вопросительно посмотрел на разбудившего его эльфа. Соло'ан молча кивнул в сторону городских ворот.
От глаз Эдвина не ускользнуло странное поведение эльфа, тот был слегка взбудоражен и чем-то обрадован. Зная, что спрашивать бесполезно, юноша бесшумно соскользнул на землю и уверенно направился на площадь.
Выбор места был очевиден…
Кратчайшая и лучшая дорога от городских ворот к родовому имению местного аристократа проходила через торговую площадь.
Смешавшись с толпой праздных зевак, юноша стал ждать. В толпе послышались любопытные нотки, на площадь въехала процессия.
Впереди на белом жеребце ехал бочкообразный аристократ. Эдвин сразу понял, что это его цель, ведь не каждый в Империи мог позволить себе носить на голове обруч из чистейшего черного золота. Не ускользнул от глаз юноши и увесистый мешочек, небрежно привязанный к поясу Юбера де Лали. По бокам от аристократа, как и ожидал Эдвин, на крупных лошадях ехали два закованных в латы с ног до головы гномьих ветерана. Позади, немного отстав, ехал странный долговязый человек. Эдвин смог только разглядеть его глаза, так плотно тот был закутан в огромный бесформенный плащ. В этих глазах юноша увидел,