Библиотека

Гроб хрустальный. Версия 2.0 стр. 8

Размер шрифта
-
+
Тема

того еще, – надевает носки, ищет глазами кроссовки, порывшись в сумке, достает контейнер для контактных линз.

– Ну ладно, Андрей, – говорит Снежана. – Я пошла.

– Угу, – отвечает Андрей, а Глеб с улыбкой кивает: Было очень приятно познакомиться.

Снежана на секунду задерживается в дверях: Мне тоже.

– Вот, – говорит Андрей, выливая в рот остатки пива, – теперь можно как бы жить. Привет, – и он протягивает руку, – я хоть вижу, с кем типа говорю, а то без линз я слеп как крот.

Глеб пожимает руку, кивает на матрас:

– А как же ты книжку читал?

– Я не читал, – отвечает Андрей, – я раздумывал, не почитать ли. Видеть книжку при этом ни к чему.

На обложке – пересечение световых лучей, кластеры и созвездия; английское название. Глеб ни слова не понимает: английский язык – очень нужная вещь, такому в матшколе не научат.

– Я звонил вчера, – говорит Глеб. – Мы на дне рождения Емели познакомились.

– А Емеля – это Миша Емельянов? Который нам бухгалтерию помогает делать, да?

– Типа того, – отвечает Глеб. Ему и в голову не приходило узнавать, чем заняты Абрамов и Емеля: бизнес – он и есть бизнес. Сегодня бухучет, завтра – ночной ларек. Во всяком случае, Глеб так себе это представляет.

– Я тебе свои работы принес, – говорит Глеб, доставая из рюкзака папку. – Посмотришь?

– Да, и типа кофе заодно.

Кухня под стать квартире – расшатанный стол, раковина грязной посуды, марш голодных тараканов вдоль плинтусов. Загаженная плита: проще купить новую, чем отмыть эту.

За столом двое. Знакомый блондин в рубашке с широким воротником. Бен, Глеб уже запомнил. Он приучил себя запоминать одежду – потому что лица людей слишком похожи. Но и одежду Глеб запоминает не визуально, а формульно: высокий воротник плюс блестящие пуговицы плюс клешеные джинсы. На цвет рубашки можно и не обращать внимание. Неудивительно, что Глеб не замечал на Тане ни новой юбки, ни новых туфель.

Какие теперь юбки носит Таня, какие туфли? Что осталось от нее, кроме воспоминания о волосах, выцветших на крымском солнце? Больше не разозлится на Глеба, не надует полные губы, не отвернется к стене, не скажет ты меня просто не замечаешь, не уйдет на кухню, хлопнув дверью, в ответ на Глебово я вообще не замечаю людей.

На собеседнике Бена – клетчатая фланелевая рубашка, под ней – серая футболка. Из-за черной, клочковатой бороды он напоминает одновременно еврея-талмудиста и шестидесятника, непонятно как сохранившего молодость. (Несмотря на множество знакомых евреев, живых талмудистов Глеб никогда не видел и представлял их по какой-то комедии с Луи де Фюнесом, популярной в годы первых, еще полуподпольных видеопросмотров). А может, шестидесятники и были тайными талмудистами, просто тридцать лет назад никто не понимал, что борьба против длинных волос, о которой рассказывали Глебу родители, была формой религиозных войн.

Давно я не видел столько евреев одновременно, думает Глеб. Наверное, со школы.

Когда людей так много, начинаешь путаться. Возвращается апатия. Да, слишком много народу, хочется вернуться домой, лечь на диван, смотреть по телевизору "Твин Пикс", "Санта-Барбару", просто новости. Даже выключенный телевизор лучше необходимости общаться с людьми.

– Ты зря тянешь, Ося. Локалка под энтями – это рулез, – говорит Бен, отрезая кусок сыра длинным ножом. Склизкую изоленту на рукоятке не отмыть никогда,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.