Гробница Наполеона стр. 95
в спину. Потом вполголоса, обращаясь к Артему: — Думаю, надо договориться.
— Договориться, — эхом откликнулся тот. Фразу мужчины произнесли почти одновременно.
— А этот? — Сид кивнул на Грушина.
— Этот сейчас расскажет все.
И Артем подошел к двери каминного зала, распахнув ее одним рывком. Нависшая над Ингой Прасковья Федоровна невольно вскрикнула. И выпрямилась.
— Что здесь происходит? — удивленно спросил Артем.
— Ничего. Я просто хотела шепнуть по секрету этой молодой девушке нечто, что мне поведал наш убийца, — весело сказала писательница, отходя от Инги.
— Но ведь, кроме вас двоих, здесь никого нет! — воскликнул Артем.
— Это вы так думаете. А привидения?
— Вы ненормальная или прикидываетесь?
— Я просто романтическая особа с богатым воображением!
— Да уж! — покачал головой Грушин. — Да еще с каким богатым!
— Итак, — сказал Артем, подходя к столу, — сейчас мы выслушаем Даниила Эдуардовича и примем совместное решение. О том, что следует говорить и чего не следует. Потом мы вызовем милицию. Грушин, начинай. Я весь — внимание. Остальные тоже.
Сид кивнул и направился к своему месту. Рядом с женой. Прасковья Федоровна же отчего-то взволновалась. И жалобно сказала, обращаясь к Дане:
— Неужели же вы откроете все наши тайны?
Инга сидела в оцепенении. Скользнув по ней взглядом, Даниил Грушин ответил:
— О, нет! Не сразу! Сначала я поведаю вам печальную историю Валентина Борисюка. И шофера Вани Смирнова. Надо завершить этот расклад. Итак…
ПИКИ: ПОСЛЕДНЯЯ КАРТАОдиннадцать вечера
Итак. Валентин Борисюк, которого заперли в ванной комнате, не стал играть в графа Монте-Кристо. То есть не кинулся к бритвенным приборам, чтобы попытаться перерезать брючный ремень и освободить руки. Разум подсказывал ему, что это бессмысленно.
Бежать? Куда? От себя не убежишь. До Валентина наконец-то дошел смысл фразы: «За всё надо платить». Однажды в разговоре с симпатичной девушкой он, бахвалясь, сказал, что с такими талантами, как у него, с такими знаниями, дипломами и с такой сноровкой застрахован от всех неприятностей в жизни. Мол, всегда заработает на то, чтобы черную работу за него выполняли другие. И не обязательно уметь клеить обои, забивать гвозди и менять свечи в карбюраторе личного автомобиля. Надо только иметь деньги, чтобы за все заплатить.
В самом деле, Валентин не знал, что такое трудности. Все в его жизни шло гладко. Нет, пришлось, конечно, потрудиться на ниве образования. Но Борисюк точно так же, как и его родители, верил, что диплом — панацея от всех бед.
Его мама работала бухгалтером на крупном предприятии. Тихо, скромно. Не высовывалась, о должности главбуха не мечтала, без пяти шесть поднималась с рабочего места, забирала из холодильника сумки с продуктами и шла на проходную.
Отец всю жизнь шоферил. Не в таксопарке, потому что тоже не любил высовываться и не гнался за длинным рублем, а за баранкой рейсового автобуса. Голосующих не подбирал, опасался, вечерами не колымил, в авантюры не пускался. Оба родителя зарабатывали нормально, но тем не менее всю жизнь ругались из-за денег. Зарплата бухгалтера была меньше зарплаты шофера, и отец постоянно упрекал в этом мать. И вел скрупулезный подсчет: сколько жена осталась ему должна за годы совместного ведения хозяйства.
Говорят, что супруги, долгое время прожившие вместе, становятся похожими друг на друга.