Гробница Наполеона стр. 96
Глядя на своих родителей, Валентин не уставал удивляться их сходству. Хотя у мамы были темные волосы, а у отца светлые. И глаза: у матери карие, у отца голубые, у нее большие, у него, напротив, маленькие. И ростом мама была по плечо отцу. Но они говорили одинаковые вещи, одинаково наклоняли голову, прежде чем сказать что-то значительное, одинаково улыбались, и вообще, было такое ощущение, что они брат и сестра, а не муж и жена. Тем более родители спали на разных кроватях, и Валентин не помнил, чтобы отец обнял мать, поцеловал ее нежно или каким-то образом проявил свои чувства.
Тем не менее они
жили вместе. Хотя и были в разводе. При сносе старой пятиэтажки расчетливая мать предложила развестись, чтобы взамен одной квартиры дали две. Отец с радостью согласился. Выгодная сделка! Так и вышло. Борисюки получили две новые, большие однокомнатные квартиры, но в Зеленограде. Времена менялись, и хорошо, что Борисюки успели вскочить на подножку уходящего поезда: провернуть дело с фиктивным разводом. В одну квартиру переехал двадцатилетний сын, в другую — бывшие супруги. Расписываться вновь не стали. Ни к чему. Но словно невидимые цепи приковывали их друг к другу. Они и ругались как-то скучно, словно по необходимости. И так же как друг без друга не могли прожить без этой ругани ни дня.
Сколько Валентин себя помнил, отец рассказывал за столом шоферские байки. И хвастался тем, что ни разу за всю водительскую жизнь не попал в серьезную историю. Под словами «серьезная история» подразумевалось непоправимое: наезд. Сбить человека — вот что было бы для отца самое ужасное.
— Вот, сынок, мой напарник. Вовремя не затормозил — и пять лет! Был суд, потом Серега отправился на поселение. Хотя по трезвому дело было и мужик чуть ли не сам под колеса кинулся. Смягчающие обстоятельства, и только-то. Адвоката наняли хорошего. Красиво говорил! А все одно: пять лет. Я на суде-то был. Хлебнул Серега, что там говорить! Тюрьма — она не сахар. Сидел на скамье подсудимых — краше в гроб кладут! Чего там с ним делали, в камере, кто его знает? Всякое рассказывают. Да-а… Не приведи Бог… — и отец тихонько вздыхал и добавлял: — А уж если скрылся с места происшествия — вообще труба! А еще случай был…
И отец заводил очередную шоферскую байку. Мать суетилась, меняя тарелки и гремя сковородами, и ожидала момента, чтобы вставить слово.
Так же как отец любил рассказывать шоферские истории, так она приносила домой сплетни о коллегах по работе, их родственниках и знакомых. Преимущественно о бухгалтерах. Мол, тот-то заработал кучу денег на частной фирме. И сел. Та-то дослужилась до главбуха. И пошла под суд. А ее племянник хотел удрать за границу. С деньгами. Не вышло. Сел аж на десять лет! И так далее. И тому подобное. Всяких ЧП, ООО, ТОО мать боялась как огня.
— Нет уж. Я на своем заводе досижу до пенсии, тихо, спокойно. Пенсию мне должны положить хорошую, потому как зарплату нам прибавили. И еще прибавят. И стаж у меня непрерывный. А частники — ну их! Сначала заплатят сверх меры, а потом за них и сядешь.
— И правильно, — кивал отец. — Но все