Группа особого назначения стр. 191
разворачиваясь и прикрываясь им. Затем отступать.
Вадим чуть замешкался, и пуля, посланная Ловчаком, попала ему в плечо. По тому, как руку ожгло, а не заломило, боевик понял, что ранение касательное. Хотя могло быть и по-другому – в пылу схватки иной раз не чувствуешь боли, полученные раны кажутся несерьезными. Петляя, чтобы не получить пулю в спину, Ещеркин бросился к монастырю.
Зенин не попал в него. Ловчак в это время перезаряжал оружие. Прокопец еще не определился, куда стрелять.
Поначалу молодой следователь вообще не понял, куда стреляют «беркуты», – когда вслед за Кавлисом он выскочил во двор, его новые товарищи уже выпустили с десяток пуль. Что удивительно, по ним тоже открыли ответный огонь.
В голове крутится фраза, брошенная Зениным в машине: «Стреляй первым, Петро, или умрешь».
Сейчас Прокопец верил в это. Он интуитивно, невольно подражая Зенину, нелепо подпрыгнул на одном месте, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Как и положено, зафиксировал ствол пистолета…
Сзади никого не было.
Он снова крутнулся в воздухе. Его новые товарищи, казалось, заткнули все видимые и невидимые места, куда можно было хоть один раз выстрелить. Даже Кавлис, переваливаясь через капот «Ауди», «гасил» кого-то. А может, никого, просто так.
Наконец Петро нашел цель: Ещеркин, подбегающий к ступеням монастыря. Прищурив глаз, Прокопец нажал
на спусковой крючок.
Его противник стрелял, по-видимому, на слух, не оглядываясь. В полуметре от неподвижного следователя просвистела пуля. Он машинально сдвинулся в сторону. И если бы Ещеркин стоял к нему лицом, то без особого труда «снял» бы лейтенанта.
К свисту пуль добавился оглушительный мат Зенина, «беркут» за короткие секунды успел помянуть и бога, и его мать.
Чего он ругается? – недоумевал следователь, посылая очередную пулю в проем двери. И снова подпрыгнул.
К этому времени Зенин уже держал заложника на руках, резко повернувшись спиной к открытой двери. Пулю за пулей, прикрывая товарища, в темный проем посылал Ловчак. И довольно удачно: было видно, как кто-то рухнул на пол.
Прокопец присоединился к Ловчаку, краем глаза наблюдая, как Зенин, теперь уже не прыгая, но продолжая петлять, прижимая к себе мальчика, открыто бежит к углу сарая. Ему оставалось пробежать всего несколько метров, как вдруг Прокопцу показалось, что ноги Михаила стали заплетаться, а до этого «беркут» дернулся, подавая корпус вперед. И чуть было не упал.
Скрываясь за дверью, Ещеркин переступил через тело убитого товарища и, развернувшись, выпустил в широкую спину Зенина две пули. Хотя первоначально они предназначались заложнику.
* * *Ловчак сразу определил: зацепило Михаила. Причем серьезно. Едва поравнявшись с углом сарая, Михаил отпустил мальчика и толкнул его в руки товарища.
– Пришили меня, Женька… – прохрипел Зенин, бросаясь спиной на снег. Из приоткрытого рта показалась струйка крови. – Под лопатку, падла… Уноси пацана…
Веки Михаила сомкнулись – медленно, показывая напоследок белок с красными прожилками.
Да, Санька был и оставался конечной целью их операции. Глядя на товарища, Ловчак раздул ноздри. Бросив короткий взгляд на монастырь, подхватил мальчика на руки и по своим следам поспешил в обратном направлении.
– Держись за шею, – приказал он Саньке, преодолевая забор, и, отпустив мальчика, быстро сменил обойму. Потом снова подхватил его левой рукой.
Санька только сейчас начал приходить в себя. Он вцепился в шею Ловчака