Гусеница на диете стр. 205
в тарелку. – Вкусно, однако.
– Кушайте-кушайте, – закивал Габриэль.
И тут в номере зазвонил телефон. Гость, сидевший рядом с аппаратом, дернулся, так как все еще находился в весьма нервном состоянии, и случайно включил громкую связь.
– Господин Висконти, это администратор Анжела. Приятного вам вечера. Вы, кажется, с гостями? Вам, как всегда, девочек доставить?
Габриэль закашлялся и бросился к телефону.
– Что значит – как всегда? Идите к черту! Ничего не надо! – быстро ответил он, положил трубку и прокомментировал: – Говорит, сама не знает что… Ну, было пару раз, ребята баловались… А мне так этого совсем не надо.
– Ага! – усмехнулась Варвара. – Старая песня: «Все мужчины изменяют своим женам, я один не такой!»
– Ты мне не жена еще, – буркнул Габриэль.
– И никогда не буду, так что зря отбой Анжеле дал насчет девочек. Но ничего, думаю, потом свистнешь, и она нагонит тебе этого добра целое стадо. Извращенец! А ветчина и правда вкусная. Спасибо.
Хозяин номера выглядел очень смущенным. И снова разлил коньяк по рюмкам.
– Мы с Леной вместе жили восемь лет. Правда, не расписывались… – начал рассказ Михаил. Мужчина выглядел немного нелепо в розовом махровом халате.
– В гражданском браке? – уточнил Габриэль.
– Да вот вместе… Иногда расходились и опять сходились… Мне сейчас сорок, Лена меня на шесть лет старше. Сначала
она не хотела детей заводить, а потом уж поздно было. Честно говоря, думаю, не любила Лена меня. Чувствовал я это. И если бы нашелся другой, то бросила бы, но так как других претендентов не было, оставалась рядом. А я Ленку любил, очень привязался к ней. В принципе мы мирно сосуществовали.
– А чем Лена увлекалась? – поинтересовался Габриэль.
– Была у нее одна страсть – балет.
– Балет? – переспросил Габриэль и посмотрел на Варвару.
– Да, балет. Просто помешана была на нем, чуть не каждый вечер ходила в театр, а я сидел дома один. Но не обижался на нее – лишь бы оставила в покое. А то ведь она и меня пыталась водить на спектакли. Вот уж адская мука! Вы и не представляете какая! – В лице мужчины и в его движениях, до сего момента заторможенных, даже появились признаки жизни, настолько, судя по всему, его волновала эта тема.
– Вам не нравится театр? – удивилась Варя. Она немного расслабилась под действием коньяка, чувствуя, что боль отступает.
– Театр? Нет, что вы, я не против театра вообще. Я против балета в частности. Ладно бы песни пели какие, а то прыгают, вертятся, неестественные позы принимают: рука – раз, нога – два… Тьфу! Противно смотреть! Тоска смертная. И чего в балете хорошего? Моя еще сядет в первом ряду и любуется, восхищается, а я со стыда сгораю: мужики-то в колготах, а там все в обтяжку и так всего много, точно что-то туда подкладывают. Просто срам!
Габриэль, округлив глаза, пытался незаметными тайными знаками прервать пламенную речь гостя, но тот распалялся все больше и больше. Наконец Михаил заметил его старания и тупо спросил:
– А чего вы мне все подмигиваете? Я не понял… Пригласили к себе, коньячок, разговоры тут разговариваете… И что? Я не из таких, сразу говорю! А вы что, пара извращенцев, что ли?
– Мы – нет, – давилась от смеха Варя.
– Хотя в вашем представлении