Гусеница на диете стр. 206
люди, прыгающие на сцене в странных одеждах, наверняка все извращенцы, – закончил за нее мысль Габриэль. – Михаил, дело в том, что Варвара-то у нас прима-балерина, а вы ее грязью поливаете. Вот я и подавал тайные знаки!
– Балерина? – Мужчина растерянно посмотрел на Варю. – Точно, бабка в красной спортивной машине что-то говорила как раз о балете, о балерине. Я только сейчас вспомнил, а тогда не в себе был. Так это она о вас говорила? Теперь все понятно. Извините меня, пожалуйста, я не хотел обидеть. На самом деле балет очень красив, музыка там, танец…
– Ах, оставьте! – Варвара уже вытирала слезы, выступившие от смеха. – Ваше мнение тоже имеет право на существование, я нисколько не обижаюсь. Некоторым, я знаю, и опера не нравится. Мол, там глотку дерут и ничего не понятно. А уж как люди не любят врачей-стоматологов и милиционеров! Вообще, людям этих профессий не повезло…
– Мил… лиционеров? – зацепился за одно слово Михаил, чувствовавший себя очень неловко. – Правду говорите, я милиционеров очень не люблю. Туда идут одни идиоты, и не столько работать, сколько для того, чтобы иметь власть над людьми. Пистолет им или палку полосатую дадут, и они ходят прямо королями, всеми командуют да взятки берут. А когда на самом деле нужны, то их днем с огнем не найдешь! А теперь скоро будут называться полицейскими. Поменяли шило на мыло!
Варвара снова рассмеялась.
– Чего я опять не так сказал? – надулся Михаил.
– Вы уж лучше молчите! – хохотала балерина. – Сегодня у вас по лунному календарю явно не подходящий день для упражнений в остроумии. Дело в том, что Габриэль всю жизнь проработал в милиции.
– Ой! – охнул Михаил. – Извините…
– Ничего, ничего, – махнул рукой Габриэль. – Только лично я шило на мыло так и не поменял.
– В смысле? – не понял Миша.
– Переаттестацию, чтобы перейти в полицию, не прошел. По состоянию здоровья, – пояснил Габриэль и снова разлил коньяк. – За нас, друзья! И предлагаю: переходим на «ты».
– За нас, – вяло повторил Миша. – Честное слово, я не хотел обидеть…
– Сказал же, проехали. Кстати, ты теперь все знаешь: Варя – балерина, я – мент. А ты кто?
– Я? – Миша вдруг покраснел. – Да что обо мне говорить, лучше выпьем!
– Нет, тогда уж лучше открой нам правду! А то недосказанность какая-то…
Темная прядь красиво упала на лицо Габриэля.
– Так я это… – Миша замялся. – Мне как-то неловко…
– Да чего там, говори, все свои! – подбодрил его Габриэль.
– Я работал долгое время в морге, – признался Михаил.
– Очень интересно! – подался вперед Габриэль. – А еще наши профессии обсуждаешь…
– Ничего интересного. Короче, я всегда был
очень умным.
– Хм, я и не сомневаюсь в твоем уме.
– Дело не в том. Во всем виноват я. Каждый человек сам виноват, если что-то не складывается в его судьбе. Шанс дают всем, а вот воспользоваться им не у всех получается. В школе я был отличником, учителя говорили, что у меня светлая голова, и пророчили большое будущее. Я поступил в самый престижный, по мнению моих родителей и моему собственному тоже, институт – в медицинский. Я и там учился на «отлично». Пошел на лечебный факультет, на кафедру общей хирургии.
– Хирург – это звучит гордо, – согласился Габриэль.
– И я так считал. Хирург Михаил