Гусеница на диете стр. 80
– Я поняла, – кивнула Варвара после минутной паузы.
– Варя, я сделаю все… – начал Габриэль, но был грубо прерван.
– Стоп! Уйдите все! – В тоне балерины послышались просто-таки металлические нотки.
– Варя!
– Умоляю, оставьте меня одну. Я обязательно поговорю со всеми, когда смогу, но сейчас очень прошу оставить меня в покое. Пожалуйста!
Возможно, в ее тоне было столько отчаяния, что мужчины, не сговариваясь, встали и вышли из палаты.
Варвара посмотрела на потолок, потом закрыла глаза. Затем открыла и снова устремила взгляд в потолок. В голове пульсировала только одна мысль – что делать? Ответа на вопрос не было. Она попыталась повернуться на бок, но не смогла. И тогда Варя расплакалась – бурно, хотя и беззвучно. Но никакого облегчения слезы не принесли. Наоборот, на душе стало еще тяжелее – в голове запульсировала боль, уши заложило.
– Врешь! Не возьмешь! – воскликнула балерина вслух и, стиснув зубы, легла на бок. От дикой боли у нее даже в глазах потемнело. – Ого! И с этой болью мне придется жить? Да, именно так, – ответила она сама себе. Затем вздохнула поглубже и снова повернулась на спину. – Вот, уже лучше. Не паникуй, Варя, все будет хорошо… А чего я хотела? Ведь только что получила травму! Конечно, острая боль… Но пройдет время, и все наладится…
Варвара поняла, что ее тело заковано в твердый корсет, но не гипсовый, не толстый, поэтому ощущение собственного тела не такое, как обычно. Она села на кровати и помотала длинными ногами. «Действуют… – отметила с удовлетворением. Потом вытянула вперед руки и посмотрела на них. – Тоже действуют. Не все еще потеряно!»
Посидев некоторое время без движения, балерина приказала себе встать и действительно встала на ноги. Она долго стояла, закрыв глаза, словно медитируя, пытаясь унять боль и поймать равновесие. Тут ей очень пригодились занятия йогой, дававшие любимое ею ощущение – связь духа и тела.
Когда связь установилась, Варя сделала несколько шагов и выглянула за дверь. Ее ждало разочарование – рядом с ее палатой разговаривали Константин с Габриэлем. Пришлось ретироваться обратно. Выждав какое-то время, она прислонилась головой к стене, чтобы снять часть нагрузки с позвоночника, снова выглянула в коридор. У ее дверей сидел на стуле Габриэль, держа на коленях ноутбук. Балерина снова спряталась в палату, возмутившись: «Ишь ты, решил меня охранять! Тоже мне, страж выискался…» Ей упорно не хотелось никого видеть и слышать.
Приноровившись к боли и скованности тела, Варвара кое-как оделась и открыла окно. Палата находилась на первом этаже. Она отметила с грустной улыбкой: «Мало же мне надо для счастья… А в старости надо
будет еще теплую печку да кисель с кашей, когда с зубами проблемы начнутся».
Варвара взгромоздилась на подоконник, перевернулась и уселась, свесив ноги наружу. Так и сидела, собираясь с мыслями и с силами, когда услышала старческий голос:
– Ой, краса какая! Господи, это же Варечка Абрикосова! Надо же, какая встреча! Есть же счастье на свете!
Варвара с удивлением подняла глаза. На нее смотрела пожилая женщина в темном плаще и шляпке с полями. Плотно сжатые губы, серый цвет лица, зонтик над головой.
– Дождик идет? – спросила Варя.
– Ага, льет с утра вместо снега, – ответила женщина, складывая губки бантиком. – Надо же, сама Абрикосова! Просто не