Гусеница на диете стр. 82
меня…
– Да какое мне дело до вас?! Мы жили душа в душу, друг для друга, ведь у нас больше никого не осталось. И тут такое… – с горечью выдал мужчина довольно непонятную фразу.
Варвара взмахнула длинными ресницами и только сейчас заметила, что цветы в руках мужчины пластиковые, искусственные. И тут же услышала автомобильный сигнал – рядом остановилась красная спортивная машина. Медленно опустилось стекло, и показалось довольное лицо Тамары Юрьевны.
– Вот она, смотри! Говорю тебе, точно, живая прима! Что значит – не похожа? Да я ее по одним только ногам совершенной формы узнаю!
Тамара Юрьевна, жестикулируя, стала кому-то доказывать свою правоту. По
всей видимости, сынок не признал приму, а мамочка-театралка продолжала убеждать его, расхваливая Варвару на все лады:
– Да ты что, не видишь, что ли? Да она это, она! Я же на все ее спектакли хожу! Она – воплощение чуда! Ну ты же ходил со мной, видел ее сам! Как можно не узнать? Куда только смотрел? Все в буфет бегал, что ли? Конечно, сейчас она не накрашена и без пачки, но любимую балерину я и голой узнаю! Что значит – не такая красивая?
– Простите, любезная, – наклонилась к ней Варвара с металлом в голосе, – может быть, вы прекратите обсуждать меня так, будто меня здесь нет? Это просто неприлично!
У Тамары Юрьевны даже челюсть отвисла.
– Это вы мне говорите? – почему-то удивилась женщина.
– А кому же еще?
– Да вы же небожительница! Нимфа! Фея!
– Я? – удивилась Варя. – Что вы, я обычная женщина, ногами стоящая на земле. Правда, не очень твердо на данный момент. У меня ни короны на голове нет, ни крыльев за спиной. Сцена – одно, а жизнь – совсем другое. Я ведь и питаюсь, как все люди, и, извините, в туалет хожу!
Тамара Юрьевна что-то беззвучно прошептала, то есть пошевелила губами. Но Варя уловила несколько фраз:
– Не может быть… не может быть… Как же так? Принцесса… королева… такая грация, полет… А в жизни ни лица, ни фигуры, ни осанки… Да еще еле ноги волочит… Нет, не может быть! Судьба не могла так посмеяться надо мной!
Тут Варвара увидела толстощекое лицо уже лысеющего сына дамы, жующего жвачку и оценивающе пялящегося на ее нее. И по его взгляду можно было определить: «красавец» не находит в ней того, за что можно было бы зацепиться.
– Ну че, садишься или нет? – спросил он.
«Ну, нашла кого попросить подвезти…» – подумала Варвара.
– Нет, я с вами не поеду! – с вызовом, если не сказать – нагло, заявила она.
– Вот ведь стерва, мою маму так расстроила! Балерина, черт бы тебя побрал! – сплюнул сыночек, и машина рванула с места, обдав Абрикосову и мужчину с искусственными цветами водой из лужи.
– Спасибо, поклонники! – крикнула им вслед Варвара, промокшая чуть ли не до нитки, стирая ладонью грязь с лица.
Она посмотрела на окаменевшего незнакомца, словно ища у него поддержки, но наткнулась на безразличный взгляд. Мужчина явно переживал тяжелый момент в своей жизни.
– Что у вас случилось? – осторожно спросила она.
– Лена моя…
– В больнице лежит ваша знакомая?
– Жена…
– Жена, – как эхо, повторила Варвара, пытаясь хоть как-то вывести мужчину на разговор. Почему-то она не могла оставить его здесь одного