Гвардеец стр. 8
тогда много чего насмотрелся. Один, по фамилии Камагин, изображал машину, держался руками за воображаемый руль, переключал передачи, крутил настройку «радиоприемника». Другой, какой-то казах с труднопроизносимой фамилией, перетаскивал тонны металлолома с места на место, мог за один присест выдуть литра три сладчайшего до слипания э… известной части организма чая.
Да нет, для сумасшедшего, мои мысли чересчур рациональные. Хотя, сбрасывать версию со счетов не буду. Попробую разобраться с помощью настойчивого молодого человека.
— Слушайте, юноша, скажите, кто вы, и что мы тут собственно делаем?
— Дитрих, не узнаешь меня?
Клянусь зарплатой за месяц, парень едва не заплакал. Какие мы чувствительные!
— Во-первых, я не Дитрих, во-вторых, мы с вами впервые видимся, молодой человек.
— Что я скажу тете Эльзе! — юноша всплеснул руками. — Неужели ты не помнишь меня, твоего кузена Карла.
Насколько помню, кузен — это двоюродный брат, и что знаю наверняка, никаких Карлов в нашем роду не водилось. Сергеи, Владимиры, Анатолии имеются, спорить не стану. Хотя, смутно припоминаю, как в детстве бабушка рассказывала семейное предание, больше похожее на сказку: мол, давние предки по ее линии когда-то переехали из Германии, постепенно обрусели, потеряли связь с бывшей родиной. Если это — правда, выходит в обе мировых войны одни мои родственники воевали с другими.
Нет, слишком невероятно. Произошло недоразумение, сейчас разберемся:
— Какого еще Карла?
— Барона… — начал он, но я ехидно прервал:
— Мюнхаузена, да?
— Да нет же, барона Карла фон Брауна, вашего кузена.
— Извини, парень, хочется считать себя бароном — считай на здоровье, только санитарам не рассказывай. Не знаком я ни с какими фон-баронами и знать их не хочу.
Парня так огорошило, что он резко перешел на «вы»:
— Как же так, Дитрих?! Почему вы говорите такие страшные слова и открещиваетесь от титула, принадлежащего вам по праву? Вы же сами барон! Барон Дитрих фон Гофен.
Вот, что я называю словом «приехали».
Глава 3
Я сказал «приехали»! Ха. Еще хуже: только что до меня дошло — мы с Карлом общаемся на чистом немецком языке. И в том, что сразу не обратил внимания, нет ничего странного, для меня немецкий — как родной: я в инъязе специализировался на «дойче», а потом в армии, будучи военным переводчиком, успел хорошо напрактиковаться, когда переводил генералам статьи из зарубежных журналов и сопровождал натовских чиновников, совершавших вояж по рассекреченным во времена Горбачева и Ельцина военным объектам. Дела тогда такие творились, скажу вам — мама не горюй, сдали наши все военные секреты, какие только можно.
Потом дошло и другое: речь Карла вроде и понятна, но с другой стороны, полна непривычных оборотов, пахло от которых нафталином и прабабушкиным сундуком. О смысле многих высказываний можно разве что догадаться. И фразы он строил своеобразно, в высоком «штиле», с пиететом.
— Ладно, уговорил, я барон Дитрих как его там. Только объясни, что со мной происходит, и где мы собственно находимся?
— Проще ответить на второй вопрос, чем на первый. Думаю, мы неподалеку от Санкт-Петербурга, столицы варварской Московии.
— России, — машинально поправил я.
Как-никак за плечами нехилая практика общения на форумах с разного рода «оранжевыми». Риторика как раз в их духе. Не удивлюсь, если Карл еще и что-нибудь про «кацапов» завернет. Впрочем, у меня со времен форумных баталий