И это называется будни стр. 490
Ни душевной теплоты, которая так привлекала его в Жаклине, ни умения вести себя и непринужденно, и вместе с тем отгораживающе. Или холодные разговоры о высоких материях или податливость сверх всяких пределов. Не нравились Юрию и самолюбивые девушки, строившие из себя недотрог, — отпугивала перспектива длительного ухаживания, — и такие, что легко выдавали авансы. Какая радость обладать той, которая может принадлежать каждому.
Кончалось тем, что, проглотив от огорчения в погребке пару стаканов портвейна, Юрий разочарованный возвращался домой.
А дома… Услышав запах спиртного, охала мать, донимал нравоучениями отец. Вырвался бы он с удовольствием из-под родительской опеки, да вот затянула работа. Он на хорошем счету, его хвалят, его ставят в пример. И к ребятам привык. Очень уж славные парни подобрались в бригаде. Все как один бойкие, компанейские.
Держало его на привязи и нежелание отдаляться от Бориса. Их отношения, пройдя испытания, не только стали прежними, но даже улучшились. Правда, в цехе, как и раньше, родственных связей они не демонстрировали. Борис обращался с ним, как со всеми другими рабочими, уважительно: и обидной снисходительности не выказывал, и плечо для похлопывания не подставлял. Это очень нравилось Юрию в брате. Впрочем, Борис ему нравился решительно всем. А его всеумение вызывало хорошую зависть.
Юрий всегда слышал от отца, что начальство может только руководить и не может делать то, что делают все под ним стоящие. Борис опроверг это утверждение. Он мог все. И молотом ударить, когда потребовалось, и кислородной трубкой «козла» выжечь, и подправить выпускное отверстие. Особо оценил Юрий находчивость брата. Осваивали, к примеру, второй конвертор. Во время выпуска одной из плавок металла оказалось значительно больше нормы — просчитались с весом чугуна. Ковш полон до краев, как рюмка у хорошего виночерпия, а шлака ни капли. Запахло бедой. Без шлака в ковше не обойтись. Он что теплоизоляция, что шуба для человека в мороз. Нет шлака — застынет металл сверху коркой, прихватит стопор — не откроешь его, чтоб начать разливку, а если и откроешь — все равно благополучно не разольешь. По счастью, подскочил Борис.
— Да что ж вы, огольцы, смотрите?
Схватил лопату, загреб извести, бросил в ковш. Тогда конверторщики за ним без всякой команды — еще и еще. Завели шлак в ковше, укрыли металл и разлили плавку. «Молодец Борис, — подумал тогда Юрий. — Видно, что прошел суровую школу рабочего, что знает дело не от «а» до «б», а до последней буквы алфавита».
О тех высотах, которых достиг Борис, Юрий не мечтал, но и топтаться на месте не собирался. Хотя бы ради того, чтоб утереть нос Жаклине. Поступит он в школу мастеров, овладеет в совершенстве своей огненной профессией и, кровь из носу, завоюет себе славу. Пусть тогда разборчивая невеста слезки льет, какого хорошего парня пропустила, кем пренебрегла.
Юрий и в самом деле сел за учебники, однако заряда надолго не хватило. Испарилась обида, а с нею и жажда мщения. А тут еще примешалась водка. После нее к книге не тянет. Больше ко сну либо к драке. Повода для драки Юрий не искал и, придя с работы, честно отсыпался.
Однако случай пустить в ход свои кулаки все же ему подвернулся.
Шел он, отпраздновав рождение сына у Чубатого. Шел вроде бы в норме. Пошатывался