И это называется будни стр. 525
прошел все муки переделок и улучшений, и ему хочется избавить других от трудностей пуска и освоения. Вот почему, прежде чем повести Рудаева в цех, он показывает ему чертежи, потом крупномасштабную модель в разрезе, на которой видно то, что не увидишь на действующей установке, делится своими соображениями — какие узлы надо изменить, чтобы добиться еще более производительной работы, и только после этого, набросив на Рудаева черную спецовку и белую каску, пускает его в свои владения.
В натуре установка выглядит удивительно незамысловатой, и, не знай Рудаев всей предыстории поисков, он мог бы подумать, что сделали ее с одного раза, пустили — и пошла она без сучка, без задоринки.
Мерно течет сталь из ковша в кристаллизатор — небольшой прямоугольного сечения сосуд, медные стенки которого охлаждаются водой. В этом сосуде жидкая сталь обрастает коркой и выходит из него бесконечным прямоугольным брусом. Брус сразу попадает в объятия стальных валков, опускается все ниже и ниже, уходит под землю, постепенно затвердевая, режется там на куски, и куски эти выдают на поверхность. Все очень просто, и в этой простоте гениальность. Нет больше необходимости в чугунных формах-изложницах, принимающих в себя жидкую сталь, в вагонетках, на которых подают изложницы в цех и вывозят из цеха, не нужно здание стрипперного отделения, где слитки извлекают из изложниц, не нужен двор изложниц, отпадает необходимость и в самом крупном сооружении — слябинге, где многотонные слитки превращаются в малогабаритные слябы. Весь этот технический комплекс, громоздкий и дорогой, заменяет одна установка. В нее заливают жидкую сталь, из нее выходят готовые слитки.
Ярый приверженец вертикальной разливки, Одинцов приводит Рудаеву множество доводов в пользу этого метода, и как ни старается Рудаев заподозрить его в неумеренности оценок, в субъективизме, нащупать слабые стороны процесса ему не удается.
В подтверждение того, что именно вертикальной разливке принадлежит будущее, Одинцов ведет Рудаева в строящуюся часть будущей «Липецкой Магнитки», где уже смонтировано здание для шести мощных установок, через которые можно будет пропустить свыше двух миллионов тонн стали.
Размеры здания и особенно его высота поражают даже видавшего виды Рудаева. Поражают, но и наводят на раздумье. Слишком глубоко надо уходить в землю, слишком высоко подниматься над землей — от нижней до верхней точки установки более пятидесяти метров.
Для того чтобы правильно оценить различные технические направления и остановиться на единственно приемлемом для себя, никогда не мешает выслушать и другую сторону. И Рудаев летит в Свердловск, на «Уралмаш», где обосновались апологеты радиальной разливки.
Радиальная разливка — детище научно-исследовательского института при заводе, и какого института! Пять тысяч сотрудников. Рудаева здесь принимают еще любезнее, чем в Липецке, убеждают еще горячее. Но странное дело — в этой любезности и горячности он улавливает одержимость проповедников, стремящихся во что бы то ни стало обратить в свою веру.
Однако настороженность покидает Рудаева, когда он приходит на опытную установку. Она гораздо компактнее, чем вертикальная, и вся на поверхности, вся на виду. Огненно-красный брус изгибается валками и плывет параллельно земле. Никаких колодцев, никаких подземных устройств. Этот вариант разливки сулит огромную экономию на строительных работах. Экономию времени и средств — не нужно вгрызаться на сорокаметровую глубину. Для Рудаева теперь яснее ясного: если вертикальный способ — первый шаг в совершенствовании разливки, то радиальный — второй. Хочешь не хочешь,