Библиотека

И это называется будни стр. 551

Размер шрифта
-
+
Тема

сторону транспортников — Рудаев. Все они оперировали цифрами, и трудно было разобраться, кто же в конце концов прав.

Обычно Гребенщиков сдерживал спорщиков, но сейчас он сидел задумавшись, и страсти разгорелись вовсю.

— Сядьте на мое место, да попробуйте обработать двадцать тысяч вагонов в сутки! — ерошился транспортник.

— А вы подумайте, каково мне отвечать и за вагоны, и за все цехи! — перекрыл его зычный голос Зубова.

Договорились бы они до чего-нибудь или нет, неизвестно, но скрипнула дверь и в кабинет нежданно-негаданно вошел… Збандут. Вошел и, как непрошеный гость, остановился за порогом.

Его робкая поза человека, явившегося не ко времени, и плутовато-бедовая улыбка на мгновение сбили Гребенщикова с толку, но он поднялся из-за стола, широко раскинув руки, с веселым видом шагнул навстречу Збандуту.

— Валентин Саввич! Какими…

И не досказал. Все оборвалось в нем вдруг. Куда делись дерзкая сила взгляда и насмешливая снисходительность, с какой только что разговаривал со своими подчиненными. Лицо стало каменным, в складках рта проступила меловая бледность, ладонь, которую положил на стол, задрожала. Он сжал ее в кулак, но, так и не уняв дрожь, убрал вовсе.

— Да вот вернулся…

Выдержанные люди заводские руководители. Это была та особая, неповторимая по своим ощущениям минута, когда грудную клетку распирало от ликования. Хотелось смеяться и кричать от взмывающей радости, хотелось, как детям, прыгать до потолка, но они продолжали чинно сидеть на своих местах. Только выражения лиц выдавали чувства, которые переполняли каждого. Расплылась в улыбке физиономия Галагана, безуспешно пытался собрать расползающиеся губы Рудаев. Даже у замороженного Золотарева оттаяло лицо. Сколько сложностей исчезало сразу, сколько туго затянутых узлов разрубалось!

Пройдя к письменному столу, за которым только что так важно восседал Гребенщиков, Збандут неторопливо опустился в кресло, предварительно зачем-то опробовав его прочность.

— Ну, здравствуйте, друзья, — сказал по-домашнему приветливо, оглядывая всех вместе и каждого в отдельности. — Не знаю, как вы по мне, но я по вас за эти полгода соскучился. А почему это у Численко такой распаленный вид? Небось ЧП?

— Уходит с завода, — ответил Гребенщиков, не дрогнув. Внешне он уже овладел собой, а внутри все еще колотилось темное бешенство. Он не мог заставить себя отойти от своего насиженного места — ноги его словно одеревенели — и стоял неподалеку от Збандута, почти спиной к нему, налегая для устойчивости плечом и боком на оконный косяк.

— Уже не уходит, — прохрипел Численко, которому от волнения отказали голосовые связки.

— Вот и прекрасно, один вопрос мы уже решили, — удовлетворенно произнес Збандут. Повернулся к Гребенщикову: — Присядьте, Андрей Леонидович. Могу сообщить, какую перестановку наших кадров произвело министерство, — сказал он, когда Гребенщиков наконец уселся. — Товарищ Зубов утвержден главным инженером завода, товарищ Рудаев намечен на должность заместителя главного инженера по новой технике.

— Валентин Саввич! — Рудаев моляще скрестил руки. — Меня, эксплуатационника, да в аппарат?

— Не войте, пожалуйста. Это правильно. Аппарат и нужно укреплять такими, как вы.

Глаза Гребенщикова насторожились, в них промелькнул тревожный вопрос: «А я?»

Но о себе он ничего не услышал и сидел как в воду опущенный, теряясь в догадках и предположениях. Какую должность ему здесь предложат? Главного сталеплавильщика? Вряд ли, Збандут сказал бы об этом. Начальника цеха? Вероятнее всего. Но возвращаться на исходные позиции — что может быть унизительнее после такого крутого

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.