Я дрался на Ил-2. Книга Вторая стр. 238
то сразу бьешься мордой в прицел — он прямо перед тобой стоит. Перешли на ВВ-1.
«Визир Васильева — „ВВ-1“»: На моторе стоит стержень с кольцом величиной в три копейки. И на бронестекле перекрестие. Надо совместить мушку, которая на конце мотора перед винтом, и здесь перед носом. И тогда стрелять.
— То есть Вы считаете, что прицел «ВВ-1» был лучше коллиматорного?
— Он трудней был, но точней. Если им овладеть, то можно точнее бить. Разные методы прицеливания при бомбометании были. Эффективным было топ-мачтовое бомбометание. Я владел всеми методами.
Бомбо-штурмовой удар Ил-2 по транспорту, район мыса Хейла, 8.04.1945
— Как у Вас было с кормежкой?
— А сейчас тебе скажу. Значит, когда меня сбили 15 августа 1943 года, меня взвешивали. При росте сто семьдесят пять сантиметров у меня был вес пятьдесят пять килограммов. Но это не значит, что меня плохо кормили, но все-таки двадцать килограммов — это нехватка большая. А уже в 1944 году кормили отлично. И даже в окруженном Ленинграде два раза давали нам жареного угря.
— А как было с культурной жизнью? Концерты? К вам приезжали артисты?
— Да, конечно. Даже Поль Робсон, знаменитый американский бас, на аэродроме в Кёрстово выступал.
«О-о-о… мой беби.
Мой нежный черный беби.
А-ла-ла-ла-ла-ла…
А-ла-ла-ла…
А-ла-ла-ла-ла…
А-а-а…»
Были и другие концерты, приезжали участники самодеятельности эстонского корпуса. Своей собственной самодеятельности мало было, некогда — все в основном заняты боевой работой…
— А фильмы?
— Фильмы, конечно, были. Но в основном я смотрел кино не на фронте, а в госпитале, после ранения. А в полку я отвечал за патефон. Мне замполит поручил. Это было перед отправкой на фронт на аэродроме Богослово, где мы тренировались. Три или четыре летчика погибли там в учебных полетах.
А потом кто-то разбил пластинку, и замполит объявил мне выговор. А когда его послали в другую
часть, он забыл с меня выговор снять, поэтому с меня, Героя Советского Союза, сняли выговор по случаю расформирования 35-го полка, вот так.
И еще мы в Мариинском театре на каком-то спектакле были один раз. Спектакль идет, а тут бомбы рваться начали, снаряды. Воздушная тревога. Вышли в бомбоубежище. После спектакля выходим и видим: возле библиотеки Салтыкова-Щедрина два обгоревших трамвайных вагона, трупы валяются. После ранения я попал в дом отдыха, в Бернгардовку. Ну, там танцы, музыка.
— Когда был Ваш последний боевой вылет в войну?
Это было в январе 1945 года, на острове Эзель. Я некоторое время не летал, у меня был перерыв. В отпуск меня послали, потому что погиб мой самолет, цельнометаллический, облегченный штурмовик. Назывался — «тяжелый истребитель». Этот самолет мне пригнал на Гора-Валдайский аэродром мой инструктор Яков Данилович Форостенко, после войны — заслуженный тренер, установил два рекорда мира.
Эти Ил-2 были выпущены малой серией под названием — «тяжелый истребитель». Цельнометаллический, со скошенными стреловидными крыльями.
Все знали в полку, что я никому не даю свой самолет. Но тут подходит Коля Никитин. На нас первых в полку посылали представление на Героя.
— Батя, дай самолет, нужно на топ-мачтовые бомбометания идти.
Я говорю:
— Бери. Только тебе даю, больше никому не дам.
Он вернулся из полета и говорит:
— Больше не давай мне этот самолет. Он переворачивается.