Библиотека

Я ем города, морями запиваю стр. 11

Размер шрифта
-
+
Тема

на бал. Немчики, кстати, толпились неподалеку и тоже во все глаза смотрели на эпичную подготовку стадиона. Выглядели посланцы братской ГДР неважно. Видать, тоже «порадовались» тому, как будут бултыхаться в этой жиже. Ага, в лечебной. Ежились, нервно хихикали, краснели и бледнели. В глазах ужас. Вот так и рождаются многочисленные мифы о России-матушке. Страшно представить, что расскажут дома немецкие футболисты.

— Адамас Соломонович, — появившийся на бровке тренер команды нехотя обернулся к Мельнику.

— Чего тебе?

— Можно узнать, а чего мы сюда притащились, почему сразу в Тбилиси не полетели?

— Ага, — саркастически усмехнулся Голодец. — Ждут тебя там, как же. Все глаза, поди, проглядели, где там наш незабвенный Данила свет Вадимович, почему не летит, сокол наш ясный?

— Зачем так-то? — насупился парень. — Можно и нормально сказать.

— Ладно, извини, — примирительно улыбнулся тренер. — Думаешь, нам самим вот это все, — он обвел рукой стадион, — сильно нравится? Нет, конечно. Но, видишь ли, — Адамас Соломонович тяжело вздохнул. — В Тбилиси сейчас погодка не лучше. А если мы в товарищеских играх убьем тамошнее поле, то с датчанами вообще нормально не сыграть. Хотели в Самарканд уже лететь, но там, как на грех, обильные снегопады и заморозки. Как и в Ташкенте. Так что, — Голодец невесело улыбнулся, — за неимением гербовой…

— Дурдом! — резюмировал Данила.

— Ну, извини! Кстати, ты у врача был, что он сказал? — поинтересовался тренер.

— Здоров, — пожал плечами Мельник. — Никаких ограничений.

— Вот и славно, — облегченно выдохнул Голодец. — Одной проблемой меньше. Пойду, Константина Ивановича порадую. Ты, кстати, тоже не рассиживайся, дуй в раздевалку. — Он повернулся и, зябко поежившись, быстро зашагал обратно в тоннель под трибуной.

Юноша проводил его рассеянным взглядом. На самом деле, дело обстояло немного иначе. Эскулап динамовский долго вчитывался в результаты многочисленных анализов и обследований, которые Данила привез с собой из столицы, а потом долго думал. Особенный интерес у врача вызвали распечатками с зубцами, оставленными самописцами прибора, что снимал ЭКГ и прочие параметры. Мельник напряженно наблюдал за мыслительным процессом доктора в ожидании итогового вердикта. Разрешит играть, или нет?

— В общем, — Космынин, наконец, пришел к какому-то решению, — дело ясное, что дело темное. Никто не может четко и ясно сказать, чего вдруг ты в обморок грохнулся. Грешат на переутомление, акклиматизацию и прочие возможные факторы. Поэтому, любезно предлагают взять всю ответственность за твой допуск к тренировкам и играм мне. Перестраховщики, бл. дь!

— И что вы решили? — осторожно уточнил Мельник. Сердце в груди бухало гораздо быстрее, чем обычно. Неужели…

— Иди, тренируйся, — как-то буднично произнес врач после долгих раздумий. — Буду наблюдать за тобой, конечно.

— Спасибо! — радостно вскочил на ноги Данила.

— Погоди, благодарить, — проворчал Космынин, криво усмехнувшись. — Предупреждаю, повторится московская история, от занятий немедленно отстраню и сразу положу в стационар. Хоть на месяц, хоть на год — на сколько потребуется. Пусть разбираются. Мне из-за тебя садиться неохота. Поэтому, почувствуешь себя нехорошо, сразу ко мне. Усек, Малой?

— Конечно! — Мельник клятвенно приложил руки к груди. — Как только, так сразу. Я пошел?

— Иди.

Оно и в самом деле непонятно, чего это он, словно кисейная барышня грохнулся в обморок на улице. Дурнота какая-то накатила и все, занавес. Очухался уже в карете «скорой помощи». Сначала вдруг решил было, что это «друзья»-уголовнички подстерегли и пырнули, но крови не было.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.