Я — матрос «Гангута»! стр. 110
на берегу, куда подогнали лодки и баркасы, проверил готовность рот, поздоровался с командирами и красноармейцами. Приложив руку к фуражке с красной звездой, комбат подал команду 4-й роте:
— На посадку! До встречи на том берегу, товарищи!
Произвели посадку 5-я и 6-я роты. Лодки тронулись. Все, казалось, шло благополучно, но, когда лодки достигли середины реки, перед ними взметнулись два столба воды — начали рваться вражеские снаряды.
— Следят, гады, — зло сказал комбат.
Но обстрел вскоре прекратился.
Я сел в одну лодку с комбатом. Мы двигались вслед за 5-й ротой. До середины реки греб я, потом за весла взялся комбат. Хотелось как можно скорее почувствовать под ногами землю, а там уж не так страшно.
Первым на берег спрыгнул Горячевский. Нас встретил связной, в сопровождении которого мы направились на КП. Это была землянка, в которой еще полчаса назад располагались колчаковские офицеры. Ее облюбовал помощник комбата М. С. Зыков, переправившийся через реку с первой группой красноармейцев.
Зыков доложил комбату: деревня Лесуково взята 4-й ротой с ходу, 5-я рота направлена ей на подмогу. Доставлены трое раненых…
Выйдя из землянки, комбат неторопливо оглядывал местность в бинокль. Его позвали к телефону. Звонил командир 4-й роты.
— Берите правее, — распорядился комбат и повторил: — Правее!
Он повернулся к Зыкову:
— Переношу КП в Лесуково.
— Может, дождаться шестую роту? — спросил тот.
— Нет. Встречай ее на берегу и веди правее четвертой. Раненым сделать перевязки и сдать в медпункт, как только он переправится.
В каждом слове, в каждом жесте Горячевского чувствовалась выдержка и твердость. Хороший командир, хороший коммунист, рекомендовавший меня в партию. В захвате плацдарма на восточном берегу Тобола его батальону поставлена конкретная задача. В районе речки Ермутла и деревни Кашеир он должен прорваться во вражеский тыл не менее чем на пять километров и выбить противника с занимаемых позиций, что позволит расширить плацдарм.
В бою Горячевский любил находиться как можно ближе к ротам, а теперь, при прорыве в тыл врага, это правило ему казалось тем более обязательным. Он хотел видеть действия подчиненных, поддерживать их инициативу, подсказать и помогать им.
В районе деревни Лесуково нарастала стрельба. Комбат поспешил туда, на новый КП. Я с завистью посмотрел ему вслед. Хотелось и мне пойти вместе с ним, но я, как старший телефонист, должен был обеспечивать связью полковой КП. Решаю подождать командира и комиссара полка, которые переправлялись через реку с 1-м и 2-м батальонами.
Я вернулся на переправу. По ней противник изредка бил из орудий. Но на лодках и баркасах гребцы вовсю работали веслами. Теперь уж ничто не сможет остановить форсирования водной преграды!
На восточном берегу фельдшер перевязывал ногу красноармейцу. Рядом стонал другой раненый.
— Колчаковец, — пояснил фельдшер. — Его перевязывать?
— Обязательно!
Солдат не сразу поверил. Видно, наслушался брехни о зверствах большевиков. Но вот он прекратил стонать, с благодарностью взглянул на меня.
Встречаю бойцов с катушками. Это — связисты из 3-го и 1-го батальонов. Они тянут телефонный провод. Подошли командир и комиссар полка. Я проводил их в ту самую землянку, в которой еще недавно располагался командный пункт 2-го батальона. Теперь здесь будет КП полка.
С комбатом Горячевским телефонной связи не было. Но к нему вышел связной — работник штаба полка с