Я — матрос «Гангута»! стр. 151
начал проверку пяти печей. Заметил — несколько кирпичей завалили под. Осторожно убрал их, влез внутрь, а там — связка гранат. Что делать? Оставлять ее нельзя и брать опасно (средняя могла быть на взводе). Превозмогая страх, солдат поднял ее и стал вылезать, стараясь не стукнуть о кирпичные стены.
Пока возился, в пекарню зачем-то зашел проезжавший по дороге генерал. При виде бойца, вылезшего из печи со связкой гранат, он крикнул:
— Неси за дом, бросай в овраг!
Яблоков затаив дыхание на носках вышел из пекарни и кинул связку вниз. Оттуда грохнул взрыв.
Генерал спросил фамилию, имя, отчество бойца и номер части. И он крепко пожал солдату руку.
Яблоков заслуживал похвалы. Он и потом вынимал гранаты из печей, а однажды извлек мину из трубопровода.
Таков наш пекарь-чудотворец, колхозник из Горьковской области. Недаром после войны к нему проявил интерес писатель С. С. Смирнов, который в одной из своих передач по телевидению подробно рассказал о его подвиге.
По примеру Яблокова пекли вкусный хлеб и другие бойцы завода — Андрусенко, Яковенко, Приятелев, Городец, Коломиец, Булаха. Да разве всех перечислишь!
Немецкие печи были газовыми. Они позволяли довести выпечку хлеба до 16 раз в сутки! Конечно, это стоило огромного напряжения. Мне тоже приходилось становиться к тестомеске. Во время штурма Кенигсберга личный состав трое суток не отходил от печей и котлов. Чтобы поддержать бодрость, лили на себя воду из ведер.
Задание командования по выпечке хлеба было выполнено. Солдаты-пекари гордились этим.
Наступление в Восточной Пруссии продолжалось. Наш 1-й Прибалтийский фронт вместе с 3-м Белорусским фронтом участвовал в разгроме Земландской группировки противника. Бои носили ожесточенный характер и продолжались до 25 апреля. В орудийный гром сухопутных войск вливались залпы орудий кораблей Балтийского флота, оказывавшего содействие фронтам.
Солдаты ПАХ по-прежнему трудились неустанно. Многие были отмечены орденами и медалями.
И вот воцарилась тишина, от которой отвыкли. Бойцы хлебозавода выстроились перед печами и, когда был прочитан поздравительный приказ об окончании войны, дружно прокричали «ура». Гордостью и счастьем сияли их лица. Ведь в Победе была какая-то частица и нашего ратного труда. Хлеб давал силу воинам, значит, он действовал как оружие.
На коротком митинге бойцы заявили: испечем каравай Победы! И выдали 50 тонн.
Как и в войну, к заводу подходили за хлебом автомашины. Без него и в мирное время не обойтись. Личный состав, правда, вскоре сменился: пожилые отправлялись по домам, их место занимала молодежь. Печи не гасли.
Возвращение домой волновало всех. Впереди долгожданные встречи с родными и близкими, новые радости и надежды. За войну люди истосковались по мирному труду. Одних тянуло в деревню, на колхозные и совхозные поля, других — на родной завод, в шахту. Многие думали о том, как осуществить юношескую мечту — продолжить учебу.
А земля страдала от ран. Их надо залечивать как можно быстрее. И в этом мы видели свой первейший патриотический долг.
По возрасту демобилизовался и автор этих строк. За время войны я был всегда там, куда меня направляли, — рядовым, комиссаром аэродромного батальона, комиссаром госпиталя, заместителем начальника по политической части вещевого, затем продовольственного склада, замполитом полевого автоматизированного хлебозавода.
В атаках не участвовал, а два ранения получил. Был удостоен двух орденов. Не стыдно людям в