Я — матрос «Гангута»! стр. 155
исторический выстрел.
— Да, после этого выстрела мы и ринулись на штурм, — говорит И. С. Круглов, старейший авроровец, член партии с 1905 года.
Его рассказ о штурме Зимнего дополняет энергичный ветеран с волевым лицом. Он называет Анатолия Железнякова, одним из первых прорвавшегося со своим отрядом в Зимний, Ивана Сладкова, отряд которого захватил военный порт и радиостанцию. Но кто же это говорит? По голосу узнаю — Н. А. Ховрин, когда-то член Гельсингфорсского комитета, делегат Апрельской конференции РСДРП(б) и II съезда Советов. Протягиваю ему руку:
— Николай Александрович, рад вас видеть! — Я напоминаю о себе, об общих знакомых, о совместной работе в Гельсингфорсе, и он крепко обнимает меня.
Н. А. Ховрин в канун Октября во главе отряда отправился в Петроград, участвовал в штурме Зимнего, стал членом военно-революционного комитета.
— Наш отряд прибыл в Петроград лишь двадцать шестого октября, опоздал к штурму Зимнего, — говорю я. — Доселе сожалеем.
— Сожалеть не о чем, — замечает Ховрин. — Наведение порядка в городе, защита революции требовали не меньших усилий, чем штурм. Об этом хорошо знает Иван Иванович Вахрамеев, в то время председатель нашего ВМРК. — И он ведет меня к человеку с белыми усами.
Мы по-военному приветствуем Вахрамеева.
— Молодцы! — шутливо произносит он. — Чувствуется, сохранили матросскую революционную дисциплину. — И, пожимая нам руки, говорит: — Да, дорогие товарищи, взятие Зимнего — это победное завершение восстания, но все же только начало великой революции. Вы же помните мятеж юнкеров в городе, наступление Краснова — Керенского. Ленин, как никто другой, видел опасность.
Вахрамеев рассказал, как вождь партии из Смольного перебрался в только что захваченный штаб Петроградского военного округа и взял военное руководство в свои руки. Медлить было нельзя. Краснов, Керенский захватили Гатчину и двинули войска на Петроград. В числе отправленных на борьбу с врагом пошли и моряки Кронштадта и Гельсингфорса. Ленин по прямому проводу вызывал на помощь новые силы.
— Он связывался по прямому проводу и с Гельсингфорсом, с тобой, Николай Федорович, вел разговор насчет присылки кораблей и продовольствия, — обращаясь к Измайлову, говорит Вахрамеев.
— Незабываемый разговор, — отзывается Измайлов. — Заверил я, что через восемнадцать часов корабли будут в Петрограде, и вдруг усомнился: а Ленин ли на проводе? Передаю: «Вы ли говорили? Скажите имя». На ленте выплыло слово: «Ленин».
Вахрамеев объясняет:
— Ленин вызвал нас в штаб округа и вместе с нами принялся разрабатывать диспозицию расстановки кораблей на Неве. Условились: два миноносца выдвинуть к селу Рыбацкое для охраны подступов к железной дороге Петроград — Москва, один корабль (им стал крейсер «Олег») вместе с «Авророй», находясь в районе Николаевского моста, станет охранять подступы к Петрограду.
— По распоряжению Владимира Ильича сводный отряд, комиссаром которого я стал, отправился на помощь революционной Москве, — добавляет Ховрин.
— В борьбе с революцией, — продолжает Вахрамеев, — буржуазия широко использовала подкуп всякого рода уголовных и несознательных элементов, совершавших грабежи, погромы продовольственных и особенно винных складов.
— Верно, верно, — подхватываем мы.
Бывший комиссар 2-го Балтийского флотского экипажа В. Н. Захаров напоминает Вахрамееву:
— Помню, вызвали вы меня в ВМРК и объявили: «Назначаем тебя помощником комиссара Зимнего дворца по охране. В его подвалах огромное количество дорогих вин, на которое слетается всякая мразь. Вот тебе удостоверение». В первую же ночь мы дали отпор вооруженным погромщикам, которые подъехали