Я не боюсь стр. 7
Только другие холмы, пониже, ферма Меликетти с загонами для свиней и расщелиной, а также белая дорога, разрезавшая поля. Длинная дорога, по которой мы проехали на велосипедах, чтобы добраться сюда. Были видны также маленькие-маленькие строения, где жили мы. Акуа Траверсе. Четыре домика и старинная вилла, затерявшиеся в пшенице. Лучиньяно, самый близкий к нам городок, был скрыт облаками.
– Я тоже хочу посмотреть, – сказала сестра. – Покажи мне.
Я посадил ее себе на плечи, хотя ноги меня еле держали. От усталости. Интересно, что она могла видеть без очков?
– А где остальные?
Там, где они прошли, был беспорядок, многие стебли согнуты, а некоторые поломаны. Мы пошли по этим следам, ведшим к противоположному склону холма.
Мария сжала мне руку, вцепившись ногтями в кожу…
– Какая гадость!
Я повернулся.
Они сделали это. Они посадили курицу на кол. Она торчала на самом острие камышовой трости. Свисающие ноги и широко расставленные крылья. Испачканная кровью голова свешивалась набок, наводя ужас. Из сжатого клюва капали тяжелые красные капли. Рой мух с блестящими брюшками вился вокруг, налипая на глаза, на кровь.
Ледяная дрожь прошла у меня по спине.
Мы пошли дальше, перевалили через хребет и стали спускаться.
Куда, черт побери, они потопали? Почему спустились по этой стороне?
Пройдя еще метров двадцать, я понял куда.
Холм не был круглым. С противоположной стороны он терял свою безукоризненность и перетекал в подобие бугра, который, выгибаясь, плавно снижался до самой равнины. Посреди этого бугра находилась узкая впадина, которую можно было разглядеть, наверное, только сверху или с самолета.
Легко было бы вылепить этот холм из глины. Сначала скатать шар. Затем разрезать его надвое. Одну часть положить на стол. Из другой половинки сделать сосиску, нечто вроде толстого червяка, прикрепить к первой, выдавив посредине небольшое углубление.
Самым удивительным было то, что в этой спрятанной от глаз впадине росли деревья. Укрытая от ветра и солнца, стояла самая настоящая дубовая роща. А посреди нее – одинокое строение.
Заброшенный дом с провалившейся крышей из коричневой черепицы и темными балками просвечивал сквозь листву.
Мы спустились вниз по тропинке и вышли к дому.
Здесь было все, чего я сейчас желал больше всего на свете, – деревья, тень и прохлада.
Цикад не было слышно, только щебетанье птиц. Кругом полно лиловых цикламенов. И ковер зеленой травы. И замечательный запах. Мне ужасно захотелось поскорее найти местечко у какого-нибудь дерева и завалиться поспать.
Сальваторе появился неожиданно, как призрак.
– Ты видел? Здорово, да?
– Еще как! – ответил я, оглядываясь по сторонам. Наверняка здесь должен быть ручей, где можно попить.
– Чего тебя так долго не было? Я уж подумал, что ты вернулся вниз.
– Нет, просто сестра ногу подвернула, поэтому… Пить хочется. Где здесь вода?
Сальваторе достал из сумки бутылку.
– Тут осталось немного.
Я разделил воду с Марией по-братски. Хватило как раз смочить губы.
– Кто выиграл? – Я был озабочен наказанием. Я чувствовал себя смертельно уставшим. Надеялся, что Череп, как исключение, сможет простить мне или отложить его на другой день.
– Череп.
– А ты?
– Пришел вторым. За мной Ремо.
– Барбара?
– Последняя. Как обычно.
– И кого накажут?
– Череп говорит, что это должна быть Барбара. А Барбара говорит, что это должен быть ты, потому что ты пришел последним.