Я побит - начну сначала! стр. 22
книги сюда — собачка на дереве, когда вернулись.)
К пластинке
Песни:
1. Шарманка +
2. Папа Карло +
3. Приезд театра +
4. Шепталка +
5. Песня Карабаса +
6. Песня Пьеро +
7. Песня о хвастунах +
8. Песня Дуремара +
9. Поучают +
10. Поле чудес +
11. Финал + война с Карабасом
12. Фонарщики.
С одной стороны, он <Буратино> не пошел в школу, и это плохо, потому что нечестно, но с другой стороны — он увидел театр, и это хорошо.
С одной стороны, ему не повезло, потому что Карабас Барабас его чуть не спалил, но с другой — было неплохо, потому что Карабас Барабас дал ему денег и отпустил; с одной стороны, все окончилось хорошо, но с другой... А для того, чтобы узнать, что же было дальше, надо перевернуть пластинку на другую сторону и посмотреть, как это все будет с другой стороны.
11.07.75 г.
Жданова сказала: «"Нос" утвержден». Агафонов: «Что деньги вернут (не все — компромисс должен быть), и если вы согласитесь "похохмить" на фестивале, быть ведущим».
Бунеев позвонил — утвердили на роль Шишка. Но рядом с бабкой: грим, костюм и пр. (Это плохо — надо искать, но искать сказочность еще большую.) Костюм — «на дне», грим виден. Почему-то все раздражает (в словах Бунеева). Утвердили Оксану (как я ему и говорил). И все равно все противно. Противно, что Жданова долго искала графу, где прочла о том, что «Нос» утвержден, противно, что Агафонов оговорил, что за возвращение денег я должен что-то изображать перед фестивальцами. Противно, что Бунеев говорит со мной о костюме и гриме как о неком моем дефекте.
«Нос» стал казаться реальностью (За «Нос» можно и потерпеть Жданову.)
От денег хочется отказаться.
Бунеева хочется послать к «едреной фене».
Надо узнать у Милькиса, когда съемки у Кеосаяна.
Надо узнать, когда сдают материал Горковенко.
21.07.75 г. Понедельник
Вчера выехали из Москвы, ночевал в Ленинграде, утром встретили Лену и поехали на Петрозаводск. До Валдая — нет того, что я в детстве называл землей, полем. Все застроено, разделено на кусочки. Валдай — снова земля (не забыть).
Надо подготовиться к разговору с Бунеевым.О внешнем виде:
Большой мужик — на пробах.
Было два общих плана: на фото и на пленке на крыше — было хорошо. Был маленький. И именно оттого, что шуба была большая, она была велика. Именно оттого, что шуба была велика, я был мал!
У них ощущение от меня как от большого оттого, что за печкой и в шкафу было тесно, меня меньше можно сделать, как Буратино Птушко. Но этого делать нельзя. Тогда проще сделать большой шкаф или печь.
Но самое главное — сам кадр не должен быть тесен. Тут мы все в руках у В. Гинзбурга.
Человек, который удит рыбу, и у него не клюет! Ничего не видел беспомощнее, чем рыбак, у которого не клюет (вроде... «нет, не стоит»).
22.07.75 г. Вторник
О пробах
1. Грим, костюм.
Пробы нас сейчас дезориентируют. Надо разобраться в том, что они означают.
Получился большой, а не маленький. Из-за чего? Из-за шубы? Нет.
Было хорошо на общих планах: фото, план на крыше — шуба