Я тебя забуду стр. 15
Может, тушь потекла? — Провожу мизинцем под нижним веком. Чисто. — Крошка где-то?
Гляжу на закрытую коробку с пиццей. Кушать хочется дико. В желудке будто черная дыра образовалась, но открыть коробку так и не решаюсь.
— У тебя щека красная и глаза сонные, — наконец произносит мой надзиратель.
— И?
— Ты спала на чем-то твердом? — угадывает он с поразительной точностью. Просто Шерлок Холмс!
— Нет, — вру я. — Просто ждала автобус.
Тру щеку, словно рукой можно стереть красный отпечаток.
— Тебя не учили, что обманывать взрослых нехорошо? — Шаталов откидывается на спинку стула и складывает руки на груди.
Точь-в-точь как преподаватель гистологии перед тем, как завалить меня на зачете. Даже прищур тот же, будто всех этих умников готовят на одних курсах.
— У нас не настолько близкие отношения, чтобы я вам отчитывалась!
Огрызаться в моем положении — не самая лучшая стратегия, и все равно ничего не могу с собой поделать. Дурацкий характер вечно берет верх над содержимым черепушки. И сегодня не желает давать никаких поблажек.
— А мне показалось, что теперь они у нас са-а-амые близкие, — вместе с растянутым «самые» губы Шаталова тоже растягиваются. Не в улыбку. Больше это похоже на кривой шрам.
Впору забрать злосчастный телефон и дать деру. Но моя сегодняшняя доза испуга уже превышена. Никакие спецэффекты больше не берут. С ума сводит не улыбка местного монстра, а аромат пиццы… с салями. И наверное, с паприкой.
— Ну, знаете ли… — Я отставляю чашку. — Это произошло случайно.
— Конечно, — хмыкает чудовище. — И как долго ты любовалась этим случайным… кхм, шоу?
— Недолго! — произношу слишком быстро, чтобы сошло за правду. Поэтому тут же приходится брать слова назад: — Достаточно.
Будто это не он, а я организатор порно-вечеринки, Шаталов качает головой и, кажется, вот-вот начнет ворчливо цокать языком.
— А вы… вы из тех, кто любит наблюдать, как другие занимаются сексом? — выпаливаю со злости, не дав себе ни минуты, чтобы обдумать вопрос.
К концу фразы заливаюсь краской и мысленно проваливаюсь сквозь землю. Однако Шаталов не выглядит удивленным. Он серьезен, как памятник на площади. И с виду такой же каменный.
— Люблю. — Склоняет голову набок. Словно смотрит захватывающий фильм, следит за моими зрачками. — А еще я люблю участвовать.
— В группе? — Мне давно пора зашить свой рот. Жаль, под руками нет ни нитки, ни иголки.
— Обычно парами. Кучно.
— Ясно…
Краска заливает не только щеки, но и шею. Я чувствую, как пылает кожа. А еще почему-то снова начинает болеть попа. Ягодицы буквально горят, хотя Господин Экзекутор не прикасался к ним минимум пару часов.
— Ну, раз тебе все ясно, тогда ешь. — С ленивой грацией хищника Шаталов поднимается со стула и идет в гостиную.
Самое время обрадоваться и рвануть к выходу. Плевать, что голодная. Плевать, что на улице совсем темно. Плевать, что замерзну в легких туфлях и тонком плаще.
Как только я встаю, из гостиной доносится голос хозяина:
— По коридору направо свободная комната, — говорит Шаталов уже знакомым равнодушным тоном.
— Вы мне? — Перенапряженные за долгий день извилины буксуют.
— Полотенце и чистая футболка на кровати. Прими душ и ложись спать.
От такого неожиданного приказа челюсть мгновенно отъезжает вниз. И в голове тут же проносится вопрос: «Какого черта?»
Вероятно, я бы задала его вслух, но местный Холмс