Ядовитый полигон стр. 109
Я сейчас позвоню в Москву. Пусть посмотрят со спутника, где Лагун. Сообщу…
– Хорошо бы. Но я, товарищ подполковник, по другому поводу звоню. Здесь обстановка много серьезнее. По данным местных жителей, бойцы группы подполковника Лагуна опрыскивали каким-то раствором стога с сеном для домашних животных. Сами они были в костюмах противохимической защиты и в противогазах. Я в прошлый раз не успел вам сообщать, да и не хотел, пока не был точно уверен в данных. Сейчас уже известно, что сначала умерло несколько животных – коровы, овцы и собака, которая нюхала стог. Странная скоротечная смертельная болезнь, от которой вокруг глаз образуются язвы. А несколько минут назад мне сообщили, что умерли два человека из тех, что контактировали с умершими животными. Но множество жителей села общались с умершими и с другими людьми, кто занимался животными. Кроме того, когда отряд Лагуна попал в засаду после «полевых работ», при отступлении они бросили контейнер с защитными костюмами. Местные жители его вскрыли… То есть в селе крайне сложная эпидемиологическая ситуация. Предполагаю, что четыре специалиста, оставленные Лагуном на базе, имеют к этому самое непосредственное отношение. Но, насколько мне известно, если есть отравляющее вещество, к нему должен быть и антидот. И этот антидот находится в руках специалистов…
Я замолчал. Молчал и подполковник Громадский. Поскольку взаимное молчание затянулось, я уже подумал было, что связь прервалась. В такую погоду это было бы естественным. Поэтому прокричал в трубку:
– Алло! Товарищ подполковник…
– Я слышу, слышу, Коля. Просто задумался… Да, влезли мы в историю! Но я нечто похожее и предполагал. И ничего хорошего нам ситуация не предвещает… Есть какие-то возможности добыть антидот?
– Возможность единственная: захватить базу и ее специалистов. Но скрытно подобраться туда практически невозможно. По всему периметру и даже в отдалении для контроля подступов стоят видеокамеры. Впрочем, одна из видеокамер время от времени замыкает. Этим можно было бы как-то воспользоваться. Я буду думать. Честно говоря, надеялся на вашу помощь…
Последние слова у меня вырвались непроизвольно. Я не собирался их произносить, но они выплеснулись как-то сами собой. И, наверное, тон был соответствующим, с нотками отчаяния…
Подполковника Громадского тон, кажется, задел. И слова тоже.
– Я и сам думаю, как мы можем помочь. Мы здесь метелью заперты. По прогнозу, мести будет до завтрашнего вечера. Так на аэродроме сказали. Но до этого времени зараза разойдется по селу.
– Уже есть признаки заражения у Пехлевана. Он контактировал с одной из погибших женщин – она его родственница – и, возможно, заразился.
– А ты как себя чувствуешь?
– Нормально, товарищ подполковник.
– Ты же тоже с ним контактировал. И достаточно тесно.
– На уровне ударов. Хотя и плотно тоже сцеплялись…
Я не стал сообщать, что Пехлеван контактировал с погибшей уже после поединка. Иногда бывают ситуации, когда лучше оставить командование в состоянии внутреннего напряжения, чтобы быстрее работала мысль и принимались более действенные решения.
– Коля, я ничем сейчас – вот так, навскидку – помочь не могу. Если что придет в голову, позвоню, подскажу. Мы заперты метелью. Перевал закрыт полностью. Вернее, вы все там заперты. Но разрешаю тебе использовать все возможности, какие будут. Беру ответственность на себя. Это не пустые слова, поверь, потому что разговор наш записывается через спутник. Даю