Ядовитый полигон стр. 84
рассчитывал закончить схватку как можно быстрее; даже построил планы на разные варианты боя. Но все зависело от поведения самого Пехлевана. Я сумею подстроиться под любую его манеру проведения схватки.
Пехлеван бросил свою куртку на землю. Я свою – тоже, поскольку Илдар стоял далеко, и передать ее на руки было просто некому. Сбоку к нам подошел какой-то старик с посохом. Что-то сказал на своем языке, но обращался явно к нам обоим.
– Это судья, – Пехлеван поморщился, но перевел, хотя роль переводчика ему явно пришлась не по душе. – Его старейшины выбрали. Он даст команду к началу схватки и отойдет, чтобы нам не мешать. Ты готов?
– Готов, – спокойно ответил я.
– А я – тем более…
Пехлеван что-то сказал старику с посохом. Тот согласно кивнул, сделал два шага назад, слегка споткнулся или поскользнулся и едва устоял на ногах, но о своих обязанностях не забыл – поднял руку и махнул ею между нами, словно разрубая этим жестом преграду. А сам, так же пятясь, чтобы ничего не пропустить, стал отходить к остальным зрителям; но шаги уже делал мелкие, опасаясь снова споткнуться. Это было и мне предупреждением. Значит, почва под ногами не самая надежная.
Пехлеван принял борцовскую стойку, широко расставив ноги и присев, вытянув чуть вперед согнутые руки. Несмотря на всю свою самоуверенность, он, к моему удивлению, сразу не пошел на меня, предпочитая начать схватку с разведки. Левая нога его была выставлена на шаг вперед, и я не замедлил этим воспользоваться, сразу пробив лоу-кик справа. Но бил в бедро, а не в колено, чтобы и свою ногу не повредить. При неудачном попадании в колено мы оба могли потерять подвижность. А мне этого не хотелось. Все-таки скорость я решил сделать своим козырем. Удар в колено обычно бывает более чувствительным. А бедро, как правило, пробивается с нескольких ударов в одну точку. Но Пехлеван имел мощные мышцы, и пробить их было не так уж легко. Однако мою быстроту он оценил и, наверное, боль тоже почувствовал. Когда через пару секунд я снова показал, что собираюсь провести лоу-кик, он присел ниже и выставил блок крестообразно составленными руками, стараясь захватить мою ногу и свалить меня. Однако бить так я не стал, а вместо этого, воспользовавшись его низкой посадкой и сократив дистанцию, ударил коленом в нос. Коленная чашечка у человека крепкая, гораздо более крепкая, чем нос, в чем Пехлеван сразу же убедился. Удар опрокинул его, находившегося в неустойчивом положении, на спину, но он, несмотря на возраст и тяжесть собственного тела, легко перекатился и вскочил на ноги, шмыгая разбитым носом. Первая кровь была пущена…
Зрители ревели и что-то кричали. Если кричали и мне, то я все равно их язык не понимал; но все они, скорее всего, подбадривали Пехлевана и расстраивались оттого, что мне удалось уже в самом начале схватки сбить его с ног. Но, наверное, из толпы прозвучало в его адрес и что-то обидное, потому что Пехлеван рассвирепел и от унижения, и от вида собственной крови и бросился вперед, как танк. Мне с трудом удалось сдвинуться в сторону и вперед, чтобы избежать столкновения с более тяжелым противником, но мой локоть все равно успел вылететь на траекторию