Ядовитый полигон стр. 93
выступаешь на защиту села против федералов…
– Это не федералы, – возразил я.
– Они носят форму и погоны…
– Пехлеван, когда мы познакомились, тоже приехал ко мне в форме и при погонах. Кажется, и твой сын тоже был тогда при погонах.
– Ты хочешь сказать, что отряд подполковника – это банда?
– Я ничего не знаю о них. Они подчиняются напрямую неким людям, и никто не знает, что это за люди. Если Лагун провалится, федералы получат приказ на уничтожение его отряда. От того же командования, которому подчиняется Лагун. А он уже почти провалился. Если мы отстоим село, если я, Илдар и Пехлеван останутся живы, отряд Лагуна будет уничтожен. Мой командир, скорее всего, получит именно такой приказ. Он его уже ждет. Выступая против людей в форме и при погонах, вы помогаете спецназу ГРУ, который потом будет добивать банду Лагуна.
– Илдар, – коротко сказал старик, прерывая мой длинный и страстный монолог. – Иди, собирай людей. Ты сумеешь объяснить. И перестань топать ногами, ты не гусь! Ты воин-горец и защитник своего села. Выпрямись!
Илдар в самом деле пошел не привычной для себя походкой. Я даже подошел к окну, чтобы посмотреть, как он выйдет из дома. И пока снегопад не скрыл Илдара, он шел прямо и гордо, красивой походкой воина-горца.
– А
мы к Пехлевану пойдем, я покажу дорогу, – сказал Абумуслим Маналович.
Я тем временем и разгрузку надеть успел, и карманы проверить, чтобы запасной магазин пистолета-пулемета был под рукой и нож лежал там, откуда его достать можно одним скользящим движением. Признаться, мне, командиру взвода спецназа ГРУ, странно было чувствовать себя командиром банды, которую я раньше обязательно преследовал бы, пока не догнал и не уничтожил без сомнения и раздумий. Но человеку не дано знать, что приготовила ему судьба, и удивляться любым, самым сумасшедшим метаморфозам, наверное, не стоит…
* * *Дом Абумуслима Маналовича казался мне большим в сравнении с обычными домами в деревнях срединной полосы России. Но трехэтажный дом родственников Шахмардана Саламовича Нажмутдинова, в который перенесли Пехлевана, казался дворцом. А уж по сравнению с русскими избами и говорить не стоило. Народ на Кавказе хозяйственный и любит жить на широкую ногу. Не знаю только, на какие средства. Но я человек не завистливый, а только жалостливый и сразу мысленно пожалел женщин, живущих в этом доме, которым приходится делать там уборку.
На наш звонок к калитке вышел мужчина средних лет, естественно, бородатый, потому что в селе, кажется, все носили бороды, даже юнцы. Он поговорил о чем-то с Абумуслимом Маналовичем на родном, не понятном мне языке и, не пригласив во двор, вернулся в дом. Я легко определил у мужчины на поясе, под распахнутой курткой, что-то большое и тяжелое. Это был не простой пистолет. Скорее всего, пистолет-пулемет, модель которого определить под одеждой было невозможно, хотя на мгновение мелькнувшая перед глазами при повороте тела рукоятка походила на рукоятку чешского «скорпиона».
– Охранник? – спросил я у Абумуслима Маналовича.
– Охранник, – подтвердил старик. – Из тех четверых, кто остался с Пехлеваном. Чем-то они насторожены. Видишь, за окнами…
Вооруженного человека за окном третьего этажа и двух людей за окнами второго я заметил на подходе к дому, еще только догадываясь, что это именно тот дом, в