Ядовитый полигон стр. 94
который мы идем. Но я видел вооруженных людей и за окнами других домов, мимо которых мы проходили. За нами следили, нас провожали настороженными взглядами. Жители села предполагали, что поединком на поляне дело не ограничится и будет какое-то продолжение, хотя и не могли знать, какое именно. Что ж, можно сказать, что нюх их не подвел. Продолжение уже приближалось, и не самое радужное. Хотя снегопад был на нашей стороне и тормозил передвижение отряда подполковника Лагуна. Его бойцы не имели достаточной подготовки для быстрого передвижения даже в нормальную погоду. На заваленной же снегом тропе им придется много раз останавливаться и отдыхать, выжимая свои бушлаты от обильного пота. С пути они вряд ли собьются, поскольку конфигурация скал в этой местности сама формирует тропу и дает направление движения. Поэтому и нам следовало поторопиться и подготовиться. Всякая задержка раздражала.
Мы с Абумуслимом Маналовичем ждали возле калитки, и я уже намеревался было еще раз позвонить, поскольку как победитель я должен иметь возможность навестить своего пленника в любой момент. Но дверь в доме вдруг открылась, а через несколько секунд распахнулась и калитка. Теперь вышли уже два человека. Одного я узнал. Это был один из родственников, что спрашивал разрешения отнести Пехлевана в дом. Вторым был охранник, что выходил по нашему звонку.
– Извини, – сказал хозяин дома, приложив руку к груди. – Я не предупредил охрану, что тебя можно запускать сразу.
Только после этого он повернулся к моему спутнику, наклоном головы повторил свои извинения и посторонился, пропуская нас в дом. Охранник смотрел мрачно и недоверчиво, но руку к моему пистолету-пулемету не протянул.
Мы вошли в дом.
– Я велел приготовить чай, – сообщил хозяин.
– Извини, – возразил я, – может быть, я нарушаю ваши обычаи, но сложилась опасная для всех обстановка, в том числе и для жителей села, поэтому я хотел бы сразу переговорить с Пехлеваном.
Хозяин что-то сказал моему спутнику – видимо, задал вопрос; тот ответил коротко и сердито. И мы все вместе пошли в конец коридора, где была распахнута дверь в угловую комнату. Пехлеван не лежал, как я предполагал, а сидел за столом, мрачно глядя на трубку мобильника. Или только что с кем-то поговорил, или ждал звонка. Поднял на меня красные, воспаленные глаза. Узнать Пехлевана было сложно. Мое колено постаралось на славу, и нос бывшего бандитского командира расплылся во все лицо. Похоже, одним переломом дело не обошлось. Но мне показалось некорректным пристально рассматривать Шахмардана Саламовича. И я только коротко поприветствовал его:
– Здравствуй еще раз, Пехлеван.
– Еще раз здравствуй, Самовар, – ответил он.
Я не обиделся
на кличку, как и он не обиделся на свою. Я с детства привык, что меня так зовут. Не дразнят, а именно зовут, хотя внешне я на самовар походил мало и даже привычки сопеть не имел. А вот Пехлеван сопел, как настоящий самовар. Видимо, дышать ртом ему мешало сломанное ребро, потому что дыхание ртом обычно бывает глубоким. А носом он нормально дышать вообще не мог, потому и пыхтел при разговоре.
– Про самочувствие тебя спрашивать не буду, поскольку догадываюсь, каково твое состояние. Да и некогда нам. Подполковник Лагун получил приказ уничтожить и тебя, и меня и почти всем своим отрядом выдвигается в